К этому моменту я уже лежала в кровати и хотела сказать, что мне пора спать, но, в итоге, решила, что нам все-таки следовало поговорить. Думала, что Дамиан попытается восстановить пробелы в моей памяти, но он этого не сделал. Лишь молча выслушал меня, а я к этому моменту, раз за разом копошась в сознании, очень сильно устала и вопросов задавать не стала. Просто уснула.
***
Следующий день прошел так же, как предыдущий. Можно сказать, что все спокойно, но в присутствии Дамиана я постоянно сжималась и старалась увеличить разделяющее нас расстояние.
Он меня не трогал и сам держал дистанцию. Вообще выглядел холодным и даже мрачным, но все равно, было в нем нечто такое, что напоминало зверя, свирепо расхаживающего по клетке — единственной преграде сдерживающей его.
Я понятия не имела, что происходило с Дамианом, но, когда он находился рядом, ощущала, как мою собственную душу разрывали на куски. И почему мне казалось, что так было не только со мной?
— Что ты сделал с Аданом? — решила спросить, когда Дамиан вновь пришел ко мне, но сразу же ощутила, что зря задала этот вопрос.
Уловила это по взгляду парня — лед в его серых радужках мгновенно вспыхнул чем-то звериным.
— Все никак не забудешь про Монтеро? — и вновь даже спокойный голос Дамиана пробирался в сознание подобно острым ножам и рвал на куски спокойствие.
— Я и так многое забыла. Теперь предпочитаю дорожить своей памятью, — я качнула головой. — И Адан мне ничего плохого не делал.
— Кроме того, что слишком много целовал. У тебя же даже губы начали болеть, — Дамиан был в маске, но я почему-то отчетливо понимала, что в это мгновение он оскалился.
Я все хотела спросить, что случилось с его лицом, но почему-то не могла задать этот вопрос.
Услышав те слова, которые невзначай сказала в день своей свадьбы с Монтеро, я почему-то ощутила себя жутко неловко, но, стараясь этого не показывать, села прямо и скрестила руки под грудью.
— Адан был моим женихом и имел право целовать, — я не понимаю, почему пыталась защитить Монтеро.
Наверное, потому, что ощущала, что он мог стать хорошим другом и сейчас переживала за него.
Глаза Дамиана стали значительно темнее и, от того, как он смотрел на меня, хотелось поежиться. Еще лучше — спрятаться.
— И как далеко ты зашла с Монтеро? Сколько раз ты перед ним раздвинула ноги?
— Я с ним не спала.
— Агилар, неужели ты хочешь сказать, что Монтеро, решил не трогать тебя до свадьбы? — вопрос насквозь был пропитан иронией. А еще яростью и будто бы болью.
