Дамы убивают кавалеров

Затем там по-русски заматерились. Потом прозвучали шаги в сторону закрытых ворот. Однако я уже успел отбежать от них метров на двадцать пять.

– Блятт, кто??! – раздалось за запертой железной дверью гневное гарканье одного из разбуженных хозар.

Я заорал из безопасного далека пьяным голосом:

– Чурки гребаные, скоро вам всем трындец наступит!

И запустил в ворота камнем. Ворота загудели гулким эхом.

Ответом мне стал взрыв гортанного витиеватого мата – его вычурности мог бы позавидовать любой механизатор из краев березового ситца.

Я не стал вступать в перепалку с разбуженным хозарином, отбежал еще метров на сто пятьдесят. Затем достал свой мобильный телефон. Набрал номер славного рубоповца Сани Перепелкина. Он как раз сегодня дежурил.

– Птичка в гнездышке, – сказал я полупроснувшемуся Сане. – Можете начинать.

Даша Коноплева"

"Наступил новый день. Настроение опять было хуже некуда. Больше всего хотелось сидеть и реветь, реветь. Хлестать стаканами водку. Или, окаменев, сидеть у окна, высматривая Ленчика.

Убеждать себя, что сын просто задержался у друзей.

Искушение сдаться действительно было сильным: напиться бы сейчас! Нареветься от души, в голос!

Но Даша сжимала зубы. До крови кусала губы. До боли обхватывала себя руками. И – не сдавалась. Сейчас, в самые черные дни ее жизни, ей помогало карате.

Многие полагают, что карате – это драка. Что главное здесь – замочить, вырубить, изничтожить.

Дураки.

Карате – это образ жизни. Это способ собраться с силами. Это возможность укрепить волю и… В общем, если б не ежедневные тренировки – по два часа, безо всяких поблажек, – Даша б не выдержала свалившейся на нее беды.

Лежала бы целыми днями на диване, уткнувшись в Ленькину футболку. Рыдала. Лечилась бы водкой. В общем, приняла бы свою трагедию как должное. Не сражалась бы со своей бедой. Смирилась.

Но Дашин тренер говорил, что сдаются только слабые. А сильные – мстят. Она верила тренеру. И считала себя сильной.

Дашина месть требовала от нее хорошо выглядеть. И чтоб глаза были ясными, а улыбка – яркой.

Потому пришлось забыть о слезах: от них проступают морщины.

Даша проснулась рано. Никакого кофе и неспешного завтрака. Сначала – пробежка в быстром темпе на пять километров. Потом – сто отжиманий, двести приседаний и три минуты в стойке кибодаче. Отдышаться – и еще час лупить грушу, представляя, что вместо нее ты бьешь Наримов и Усланов…

Даша довела себя до полного изнеможения. Тело бунтует, ноги подкашиваются, а мышцы разрываются ослепительной болью.