Дамы убивают кавалеров

Что оставалось делать Екатерине Сергеевне? Сначала запинаясь, а потом войдя во вкус, она ясным, хорошо поставленным лекторским голосом рассказала Паше и сестре обо всем.

– Забавно, – пробурчал Павел, когда она закончила. – Приемлемо… – добавил он словечко из лексикона своего старшего товарища, полковника Ходасевича. – Ну, а ты, Дарья Сергеевна, – Павел обратился на сей раз к Даше, – что затеяла? – И, в свою очередь, глянул на старшую сестру тем тяжелым взглядом, что Катя называла «ментовским».

Дарья протянула: «Ну…» – обняла себя за плечи, словно бы замерзла.

Потом вдруг вскочила, стала поправлять кастрюльки на плите, окно в жаркий столичный день пошире распахнула. Павел ждал. Потом произнес непередаваемой милицейско-учительской интонацией: «Мы все тебя ждем». И никуда не делась Дашка. Стала рассказывать. Сперва смущалась, запиналась, глуповато хихикала. Затем вошла во вкус. Стала рассказывать в лицах.

Катя слушала ее и дивилась: этакая клуша, маманя, домохозяйка – какова? Вон что учудила! Не ожидала она такого от тихони Дашки, совсем не ожидала…"

"Когда Дарья Коноплева завершила свою историю, Павел потянулся и хрустнул пальцами.

– Удивила, милочка, – проворчал он. – Ей-ей, удивила… Это хорошо, что вы, девочки мои, наконец-то мне о своих планах рассказали. Знаете, почему хорошо? Потому что в итоге может получиться любопытная комбинация… Так что, дорогие сестры, слушайте мое слово. Мой отцовский наказ. Наказ старого детективного волка. – Женщины замерли, уставились на Павла.

 – А наказ мой таков: продолжайте в том же духе. Благословляю вас на дальнейшие подвиги. Так держать.

– А чем ты будешь заниматься, Пашенька? – с легкой ехидцей осведомилась Катя.

– Я стану действовать согласно боевому расписанию, – важно ответил Павел. – У меня имеется собственный план.

Однако Паша в отличие от Кати с Дашей ни слова не сказал о том, что он сам планирует делать.

Павел Синичкин.В тот же деньК наркоманам я испытываю примерно те же чувства, что к слизнякам.

А именно: брезгливость и отвращение. Я их очень не люблю. Слизняков в детстве, когда они выползали на садовые дорожки, я осторожно, преодолевая тошноту, брал двумя пальцами и зашвыривал в кусты. Подальше от себя. Наркоманов я, конечно, никуда не выбрасываю. Но всегда стараюсь держаться от них подальше.

А вот к тем, кто торгует наркотиками, кто подсаживает на иглу других, я отношусь иначе. Я их – ненавижу. Этих сволочей я готов мочить безо всякого сожаления.