Но вторая уже милая тетенька просто выходит из кабинета, Сафин что-то сует ей в руки, та скрывается.
А через десять минут моего созерцания лепнины на потолке она выносит паспорта, в одном из которых я узнаю свой по обложке розового цвета, и свидетельство о заключении брака.
Нет. Нет. Это все подделка.
— Поздравляю, молодые люди, теперь вы муж и жена.
И это все? Вот так просто? Можно прийти с улицы, сунуть денег и людей распишут?
— Чуть не забыл, — Сафин шарит по карманам джинсов.
Все еще пребывая в ступоре и не веря ни на секунду в правдивость происходящего, наблюдаю, как мужчина, достав из заднего кармана маленький целлофановый пакетик, вытряхивает из него два обручальных кольца.
Зубами рвет этикетки с пломбами, бросая их на пол. Надевает на мой безымянный палец тонкий золотой ободок, сверху блестит маленький камушек. Тут же вкладывает второе кольцо и, руководя мной, как куклой, надевает на свой безымянный палец.
Тетка что-то говорит, а я смотрю на наши пальцы на золотые ободки, мое подошло идеально, как и Сафина, но я не верю в этот спектакль.
— Теперь можно поцеловать невесту?
— Конечно. Мои поздравления.
И он целует. Нагло. Откровенно. Горячо. До тумана в голове и слабости в теле.
Засасывая мои губы, сразу проталкивая язык в рот, лаская мой. При этом так плотно прижимает к себе, что я чувствую его эрекцию. Хочу отстраниться, но не делаю этого, а Данил, ухватив за шею, зарывается пальцами в волосы, оттягивая их до легкой боли.
Он берет что хочет.
Когда хочет — и никто ему не помеха.
В груди горит огонь, воздуха не хватает, все клокочет от непонимания, гнева, его самоуправства и моей беспомощности.
А еще от того, что мне нравится, как он целуется. Нравится он сам. Опасный, дерзкий, наглый. С хорошими девочками так бывает, им нравятся подонки.
Надо было бежать из ресторана со всех ног, не ждать и не думать.
— Черт, крошка, от тебя невозможно оторваться, ночью изнасилую твою киску языком.
Глава 19.
Сафин
Черт, не могу оторваться от этой девчонки. Что творю, сам не знаю, взял и женился, как джентльмен хренов. Откуда во мне это благородство? Мама бы, конечно, гордилась.
Нет, мой мотив понятен, не держать же мне ее на цепи или в подвале, не совсем я конченый ублюдок и не хочу, чтоб меня закрыли снова лет так на пять по позорной статье. А девчонка красивая, ладненькая такая, с характером, глаза, в которых можно утонуть и влюбиться снова как пацану.
