Даниил Галицкий

— Знаем тебя! — похвалил князь находчивого разведчика.

— Все так же, как и было. Судислав с Владиславом носы дерут, ждут Фильния с войском. А может, пока я сюда доскакал, Фильний и прибыл уже.

Даниил ударил кулаком по столу.

— До каких пор будут стоять поперек дороги эти крамольники! Ох, этот Галич! Вот где он у меня сидит, — показал на шею Даниил. — Ещё раз пойдем, выгоним пришельцев из Галича.

Даниил с дружиной мчался в Галич — вызволять его от венгерских баронов. Спешили дружинники, у каждого горело сердце на врага.

Теодосий участвовал во всех походах. И теперь тоже скакал вместе со всеми. Поездка была не очень радостной, но Теодосий не унывал. Такой уж был у него, старого бездомника, характер: спит ли во дворе под дождем, сидит ли голоден — не тоскует, всегда весел.

Он ехал рядом с Микулой в первой сотне, следовавшей за Даниилом.

— Эх! Если бы знакомого найти, чтоб медом угостил! — вздохнул Теодосий.

— Ты про мед только и думаешь! — отозвался задумчивый Микула.

— Про мед всегда думать надо, иначе он прокиснет.

— В твоем животе много меду прокисло! — поддел его Микула.

Теодосий хлопнул ладонью по кольчуге.

— Да живот у меня железный, мед никуда не денется.

На том бы разговор и оборвался, если бы дружинник, ехавший рядом, не напомнил, что Теодосий не закончил свой рассказ о том, как он монахом был.

— О! — сказал Теодосий. — Я уже и забыл, что не закончил… Был я тогда мнихом в киевском монастыре.

— И ты был мнихом смиренным и благочестивым? — бросил кто-то сзади.

Дружинники захохотали. Теодосий оглянулся и махнул рукой.

— Ты не был там, а то бы убедился. Вельми уважал меня игумен. Каждый день допытывался: «Ну, как там Теодосий?» Не забывал старик обо мне, бывало, придет: «А ну, дыхни!» Все вынюхивал, не пахнет ли медом.

— Я? Не пил, право слово, не пил! Не пил, когда спал, либо когда в монастыре меня не было.

И снова дружинники залились смехом.

— Сколько еще раз в Галич ходить будем? — спросил Теодосий после того, как хохот прекратился. — Только прогоним супостатов, уйдем — и снова в Галиче нет порядка: враги, как мухи в дверь, летят. Видать, придется тебе, Микула, туг осесть и не пускать никого.

Дружинники, повесившие было носы, снова оживились.