Даниил Галицкий

Я слуга Папы и должен еще сказать, что мне Папа велел. Я от него письма отвез к епископам оломоуцкому и вроцлавскому. А в тех письмах начертано: ежели я привезу твой отказ, то они проклянут тебя.

Даниил вскочил с кресла, побледнел, в глазах его вспыхнул огонь, столь знакомый Андрею и Любосвету. Они невольно придвинулись к Даниилу.

«Утишить надобно, а то еще ударит папского посла», — подумал Андрей.

Даниил отмахнулся от них и заговорил:

— Скажи, чтоб епископы выполняли повеление Папы. Скажи им, что русские не признают того проклятья.

Пускай проклинают своих, а к нам не лезут! А где слово вашего Папы? Он же клялся, что поможет мне против татар! А где эта помощь? Не обманет меня ваш Папа! Золото на той короне, которую он мне послал, не ослепило глаз моих. Так и передай Папе — не было и нет никакого короля Даниила, и я Папе не холоп…

Он порывисто встал и исчез за занавеской бокового выхода. Монах попятился к двери, не переставая кланяться. Прием посла окончился.

Татары притихли. Бурундай, сменивший Куремсу, отступил к Днепру, разорив польские оселища и города.

Болеслав Краковский принял предложение Даниила встретиться с ним.

…Стремя в стремя с отцом ехал Лев, готовый в любой миг поддержать его. С другой стороны ехал брат Шварно. Лев просил отца не отправляться в дальний путь, но Даниил и слушать не хотел. Выезжая из Холма, в возок не сел.

— Пускай бабы в возке ездят.

Даниил силится крепко держаться в стременах, но клонится вперед, руками опирается на седло.

Понимая немой взгляд Шварна, Лев обратился к отцу:

— Далеко еще ехать. Садись в возок.

Даниил молчал. Вся дружина смотрит на него. Скажут — старый князь уже не в силах сидеть на коне.

Шварно подъехал ко Льву.

— Сам отец не попросит.

Лев подал дружиннику знак рукой. Возок выехал вперед. Лев сошел с коня и подошел к отцу.

— Отдохнуть тебе надобно, — шепчет Лев и берет отца за руку.

Даниил бросил поводья и, не поднимая головы, начал слезать. Только промолвил: «Ехать!» — и, поддерживаемый сыновьями, взобрался в возок.

Возок сделан так, что и сидеть в нем можно, и лечь, как в постели, на мягких шкурах.

Впервые ехал Даниил перед войском не на коне. Но дома не хотел оставаться. Раз уже договорился с Болеславом — надо ехать.

Колеса возка подпрыгивали по замерзшей дороге, возок качало. Но все же здесь легче, чем в седле. Даниил вытянул ноги. Снял шелом — на голове остался меховой подшлемник — и уронил голову на подушки. Был сердит.