Даниил Галицкий

 — Твердохлеб тревожно посмотрел вокруг.

— Не боюсь! Никого тут нет. А Роксану никому не уступлю! Я…

— Замолчи! Что ж вы таились от меня?

— Боялись? Ты снова за свое?

— Вас боялся. Отец мой молвил: «Дядя Твердохлеб — коса, а ты востер. Нельзя сводить вас вместе».

— А как вернутся из похода?

— Заберут Роксану, силой заберут… — Иванко снова упал в ноги Твердохлебу.

Твердохлеб задрожал от гнева, не знал, что ответить юноше. Как надумал Мечислав, так и сделает — заберет Роксану. Что супротив боярина сделаешь?

— А где же отец? Отец куда пошел? — крикнул он на Иванку.

Тот вскочил и попятился назад.

— Не ведаю. С утра здесь должен быть: князь-Романов тиун прибегал вчера и кричал вельми, чтоб мечи быстрее ковали. Отец сказал, что рано будет здесь. Я проснулся — его уже дома не было. Мыслил я, что здесь он, и сам сюда подался…

Слишком много неожиданностей посыпалось на Твердохлеба — грозящая Роксане опасность, челобитье Иванки и это подозрительное отсутствие Смеливца… Вчера сам звал сюда, а теперь его нет.

Твердохлеб вышел во двор. Ясное, золотистое утро расцветало над Галичем. Окропленная легким дождиком, земля отдыхала под ласковыми солнечными лучами. В утренней тишине радостно щебетали птицы. Струился чистый воздух. Но Твердохлебу показалось, будто он попал в глухой, темный угол, в котором нечем дышать. Он подошел к коновязи и тяжело опустился на толстое бревно, лежавшее в траве. «Роксану хочет забрать к себе боярин. Как же это так? Страшное слово — отнять!» — одна за другой проносились горькие думы.

Молчание нарушил Смеливец. Он появился внезапно — выбежал из-за угла длинной клети, стоявшей на скрещении двух улиц.

— Ты тут, Твердохлеб? — запыхавшись, подбежал он к гостю и забыл даже поздороваться. — Давно пришел?

— Давно, — проворчал Твердохлеб и поднялся с бревна.

— Куда же ты? — забеспокоился Смеливец.

— А я так мыслил, что пойдем на пристань, туда, к Днестру, да послушаем, про что люди гуторят.

— Про что ж они гуторят?

— Есть новость. Видел я бояр Василия и Семена, они поехали к крепости. Потому я и задержался.

— Василий и Семен? Они же в походе с князем Романом.

— Были в походе. А теперь приехали. Умер Роман.

— На ратном поле голову сложил.

— Что же теперь будет? Горько нам жить.

— И я так мыслю. И вам плохо в оселищах. Плохо и нам, горожанам, ковачам да каменщикам. Эх, погуляем, помянем князя! Мало пожил у нас, да вельми насолил боярам.