Даниил Галицкий

— Без дела сидим, — горячился остробородый венгерский купец, — в княжеских клетях нечего покупать, да и бояре не продают!

Греческие купцы напоминали о весне: мол, приплывут новые ладьи, а везти отсюда нечего. Мирослав обещал, посылал дружинников в волости, а оттуда приходили неутешительные вести: запуганные крамольниками смерды мало зверя бьют в лесу, да и с коломыйской солью что-то неладно — два обоза нагрузили, чтобы отправить на пристань, а по дороге какие-то всадники выскочили из лесу, разбили сани, рассыпали по дороге соль и пятерых смердов закололи.

Неизвестно отчего загорелся греческий корабль, оставшийся на зиму у Галича, — вспыхнул ночью и к утру сгорел. И с хлебом туго стало. Дружинников и челядь кормить надо, а хлеб из оселищ не везут.

Мирослав без устали вертелся везде, сам ездил в Теребовлю и в Коломыю, в Звенигород, не раз наведывался и в другие волости, но пришла весна и не принесла ничего хорошего. В Галиче еще куда ни шло — притихли крамольники, боятся вооруженных дружинников.

А в волостях бояре ведут себя дерзко. Не пошлешь ведь дружинников по всем волостям — кто же будет в Галиче покой оберегать?

Зазеленели поля, наступили теплые, солнечные дни, а на душе у Мирослава холодно и печально: «Удастся ли прибрать к рукам непокорных ослушников?»

Все чаще Мирослав стал оставаться наедине, думал, к кому за помощью обратиться. И ничего не мог придумать.

Семен вбежал к Мирославу растрепанный, со всклокоченной бородой и безумными глазами. Он ничего не видел перед собой, ногой отбрасывал скамьи, зацепился за медвежью шкуру и отшвырнул ее прочь.

Подбежав к столу, он распластался на скамье.

— Мирослав! Помоги!.. Ищите Светозару!

Мирослав отдыхал после обеда и спросонья набросился на своего друга:

— Чего ты орешь, Семен?

— Ой, доченька моя, Светозарушка! Где я теперь тебя найду? — Семен бился головой об стол.

Мирослав не мог толком ничего от него добиться и хотел бежать во двор, но на пороге встретился с побледневшей Марией. Она держала на руках Василька, а Данилко, оглядываясь, как напуганный птенец, спешил за ней, уцепившись за юбку.

Мария, тяжело вздохнув, села и прижала детей к себе.

— Дети мои, не отпущу я теперь вас от себя! — зарыдала она.

— Да что же случилось? Скажи хоть ты. — Мирослав взял Марию за руку. — Скажи, а то из этого безумного не могу и слова выжать.

— Перенять врагов! Догнать их! — неистово вопил Семен.

Дети, прижавшись к матери, поглядывали на Мирослава. Он недоумевал.