Он вообще себя нехарактерно ведет, а ведь мы с ним специальные тренинги проходили, необходимые для воспитания собак таких пород.
Он меня защищать должен!
Ещё один предатель, блин.
— Не бойся, Мадина, — Байматов поднимает руки, выставив перед собой ладони. — Я ничего тебе не сделаю.
Я смотрю на него с недоверием, но что-то внутри подсказывает, что он действительно не тронет. В своём доме тоже дал слово не трогать, и сдержал его.
— Зачем ты пришёл?
— Ты не приняла мои подарки, не отвечаешь на сообщения. Я волновался.
О!
Серьёзно?
Он волновался?
— Волновался, — медленно повторяю я. — После того, как украл меня. Увёз. В багажнике. Против моей воли. Поцеловал меня, как будто я — твоя. И теперь ты… просто являешься ко мне в комнату, влезаешь через окно, когда дома никого нет, и говоришь, что волновался?
— Да, — кивает он просто, будто в этом ничего такого и нет. Ни тени иронии, ни капли сомнения. Словно это абсолютно нормальный ответ в нашем случае.
— Ты… псих. — В груди начинает гореть.
Руки дрожат, губы приходится прикусить, чтобы скрыть нервозность. — Байматов, ты… патологический псих!
Он подходит ближе. Ещё шаг. Я не двигаюсь. Даже не моргаю. Словно что-то в его приближении парализует меня.
— Я не хотел тебя пугать, правда. — Его голос становится ниже, тише. Почти… мягким. — Просто… я не могу не думать о тебе.
— У тебя… проблемы с восприятием реальности! — Задыхаюсь я, прижавшись к двери спиной. — Я не хочу тебя видеть! Ты меня пугаешь, ты мне отвратителен, ты…
— А тот парень? — перебивает он, ставя руку на дверь рядом с моей головой.
Он снова это делает! Снова загоняет меня в капкан! А ещё его глаза его в этот момент чуть темнеют. — Он, значит, может тебе писать, звонить. Его ты ждёшь, да?
— Он не приходит тайком в мой дом, когда дома никого нет! — вскидываюсь я, ощущая его близость уже всем телом. — Он не похищает, не устраивает мне ловушки, не говорит, что “ты будешь моей, потому что я так решил!” Он… Он не считает себя богом! В отличие от тебя!
— Мадина… — его пальцы едва-едва касаются моей щеки, а я ещё сильнее вжимаюсь в дверь спиной.
— Я не хотел так. Я сказал это на эмоциях, разозлившись, когда ты писала этому своему… петуху. А парни решили помочь… И провернули это похищение. Они думали, что этим все решат… Придурки. И за багажник… — он опускает руку и сжимает пальцы в кулак. — Прости за это. Думал, убью их нахрен.
Сама не знаю почему, но я внезапно теряюсь. Не нахожу, что ответить.
