Обещал брату помочь. Ты располагайся, я скоро, окей?
Я киваю.
— Хорошо.
Он уходит, прикрыв за собой дверь, а я поворачиваюсь и окидываю взглядом квартиру.
Просторная, светлая. Новострой.
Прохожу из прихожей в гостиную, оттуда иду в небольшую кухню. Бежевый гарнитур, минимум необходимой техники, небольшой овальный обеденный стол.
Современно, чисто и удобно.
Слишком чисто.
Слишком… пусто.
Вещи на своих местах. Всё как с картинки. С рендера, которыми наполняют сайты по продаже квартир в новостройках.
Нет тетрадей, чашек с надбитым краем, одеяла, небрежно брошенного на диван.
Ни одной вещи, в которой можно было бы узнать Натана. Даже в ванной только бутыль с жидким персиковым мылом. Даже пены для бритья нет.
Как будто здесь не живёт никто.
Я оглядываюсь снова, медленно. Может, он просто не успел обустроиться? Только снял?
Может, для меня хотел, чтобы было красиво?
Он ведь жил с однокурсником, они квартиру снимали недалеко от нашего меда. И, конечно, он не мог меня привести туда."
"И, думаю, ему стоило немалого труда так быстро снять квартиру.
Мы меньше суток назад решили всё.
Но коготок внутри скребёт сильнее. В горле образуется саднящая сдавленность.
Нужно просто успокоиться. Выспаться. Всё уляжется.
Это просто я вся на нервах.
Дома… Наверно, родители уже подняли шум. Не хочу даже представлять, что там сейчас происходит.
Наверно, впервые за все это время, время моего побега из дома, я думаю о том, пути назад нет. Своим поступком я сама, сознательно, вычеркнула себя из семьи. Меня не простят.
Становится страшно, я и сажусь на диван, обхватив колени руками. Смотрю в окно, пытаясь осознать себя. Понять, что мне дальше-то делать?
Я так импульсивно согласилась приехать, я рвалась из ловушки, пока дверь не захлопнулась окончательно…
И теперь я на воле.
Правда же?
Тогда почему тяжело так?
Через час Натан возвращается.
— Поехали. Я хочу показать тебе одно место, — говорит он негромко, проводя костяшками пальцев по моей щеке, тянется, чтоб обнять.
Я смотрю на него. На серьёзное лицо, на сжатые губы в контраст этой странной нежности, которая… отзывается у меня внутри неожиданным напряжением.
— Может, завтра уже? — неуверенно предлагаю я.
— Хочу сегодня, — Натан улыбается, но улыбка как-будто… отстранённая. — Это важно.
Ладно…
— Хорошо, — киваю и беру свой рюкзак. — Поехали.
Мы спускаемся и снова садимся в его машину.
Может, он хочет познакомить меня со своими родными? Это, наверное, было бы правильно.
Мы едем довольно долго.
