— И ты не представляешь, как долго я ждал этого момента, и как непросто мне было…
— Знаю, — сглатываю, ощущая, как кончики пальцев начинает покалывать.
— А значит, знаешь, что я сейчас готов сделать с тобой? Помнишь, говорил тебе… Я… Я был груб. Но не врал. — Голос его становится ещё ниже. Звучит словно бархат, скользящий по коже. Нежно и волнующе.
— Я все помню… — я, и в самом деле, все помню. Каждое слово. Каждый вздох. И теперь они в моей памяти совсем по-другому звучат… Потому и говорю то, что хочется мне, — сделай, — выдыхаю едва-едва, но он слышит.
— Сделай, муж мой.
Больше слов нам не нужно. Данияр целует меня. И поцелуй этот получается горячим, глубоким, жадным, но бережным. Мы медленно, будто боясь спугнуть момент, идём к спальне.
Его руки уверенные, но осторожные. Моё сердце колотится, как тогда, в первый раз, когда мы встретились взглядами. Но теперь я не хочу отводить глаза.
Смотреть хочу.
Данияр отпускает меня, только чтоб снять одежду. И так быстро это делает, что буквально ослепляет: невероятно… Голый торс, сильные мышцы, и живот плоский, поджарый.
И дорожка волос — вниз… Ох, стыдно!
Но смотрю, смотрю…
Я — жена теперь. Я имею право смотреть на своего мужа.
— Хочу на тебя смотреть… — говорит Данияр, подаваясь ко мне всем телом и ставя кулаки по бокам от меня, — разденься для меня, Мадина…
В его глазах — голод.
А в моих…
Откуда во мне это все берется?
Не знаю, не понимаю. Наверно, только инстинкты говорят.
Я улыбаюсь, упираю ладони в голые обжигающие плечи, отталкиваю… И Данияр, чуть вздернув бровь, подчиняется.
Мы меняемся местами: он сидит на кровати, а я стою перед ним.
Беру пульт со стола, щелкаю, приглушая свет и включая тихую нежную музыку.
Теперь мне комфортно.
Данияр не торопит меня, но такой напряженный сидит, словно сжатая струна. Хищник, который позволяет добыче резвиться.
Повожу плечами, роняя на пол кардиган и оставаясь в топе и джинсах.
Данияр смотрит так интенсивно, что хочется стыдливо прикрыться и убежать, но я сдерживаю себя.
И просто чуть-чуть опускаю ресницы, прикусываю губу и пытаюсь поймать правильный, томный ритм музыки. Я никогда ничего подобного не делала… Перед кем-то. Только в одиночестве, перед зеркалом. И потому сейчас так страшно!
И от взгляда Данияра страшно!
Мурашки по коже, щеки красные, все внутри дрожит и замирает! Снять топ и показать грудь не решаюсь, это чересчур уже.
