Когда-то Кешка на полном серьезе говорил, что после тридцати застрелится, так как не хочет жить стариком! Кажется, и Никита считает всех сорокалетних развалинами. А мы, между прочим, еще ничего!
Беседу прервал домофон. Через пару минут в прихожей послышался знакомый голос, и в комнату, потирая замерзшие руки, вошел Владимир. Увидев меня, стоматолог застыл, потом улыбнулся улыбкой крокодила и поинтересовался:
– Какого черта вам тут надо?
– А вам? – не осталась в долгу я.
– Опять вынюхиваете? Крыса любопытная.
– Сам подлый врун.
– Если бы не лезли везде со своим длинным носом, Ева спокойненько училась бы в интернате. Бедная девочка!
– Действительно, несчастный ребенок. Выкинул мать из окна, хотел чужой тете бяку сделать. Утютюшенька наша!
– Ты еще издеваешься, подстилка милицейская! – взревел стоматолог и вытащил из-за пазухи здоровенный пистолет.
– Не надо, – завопил испуганный Никита, – не убивайте ее здесь. Мама только что ремонт сделала, и ковер новый.
Боясь за свою мебель, он повис на руке врача.
Тот попытался освободиться, но я уже летела во весь опор на улицу. За спиной мне слышалось тяжелое дыхание и щелчок взводимого курка. Ноги понесли прямо по шоссе. Как назло, в темный февральский вечер вокруг никого не было. Убийца настигал, он страшно топал. Вдруг, о счастье, впереди замерцал огонек милицейской мигалки. С душераздирающим воплем «помогите!» я кинулась наперерез «раковой шейке». Из-за руля, на ходу выдергивая пистолет, выскочил довольно пожилой патрульный. Я рухнула на широкую, надежную грудь стража закона, обтянутую чудесной синей формой.
– Что произошло? – осведомился милиционер. – Вас ограбили, отняли пальто и сумочку?
Я обернулась, чтобы указать на преследователя, но переулок был пуст. Владимир испарился. Или мне показалось, что он пытался убить меня?
Холод пробрался до самых костей. И здесь сообразила, что пальто, перчатки, шапка и сумка остались у Никиты. Морозным февральским вечером неприятно оказаться на улице в тонком кашемировом свитере и юбке.
Хорошо, не имею привычки снимать при входе обувь, и тепленькие сапожки остались на ногах. Патрульный усадил меня в нагретую машину и угостил дешевой сигареткой.
– Сейчас проедем в участок и оформим протокол. Помните приметы грабителя?
– Может, не надо? – вздрогнула я, вспомнив об Александре Михайловиче.
– Девушка, – нахмурился милиционер, – это гражданский долг. Благодаря вашему участию сумеем поймать уголовника, и он больше не причинит никому вреда.
