Дар берсерка

И свое новое лицо я здесь никому не покажу! Ты тоже потерпишь! Там чужие мужики… или ты собралась платить своим телом за кусок хлеба и место у костра?

Брегга тяжело вздохнула. Асвейг повернулась, разглядывая темные заросли, окружавшие фьорд. Уронила:

– Место укромное. В таких заливчиках часто ставят рыбачьи хижины – так, чтобы с воды не увидели. Я бы такую хижину поставила вон там.

Она махнула в темноте рукой, указывая направо. Добавила:

– Сходим и посмотрим. Если не найдем жилья,тогда поставим шалаш. Ножи у нас с собой.

Одна будет сторожить на берегу, а другая отогреваться и спать. Мыши и птицы здесь найдутся,так что с голоду мы не умрем. Нам надо продержаться всего четыре дня…

– А если найдем хижину, что сделаем с хозяевами? - равнодушно спросила Брегга. – Они могут нас выдать.

Асвейг попыталась усмехнуться – но замерзшие губы даже не изогнулись.

– Если люди Харальда сами не прирезали здешних рыбаков, то они уже сбежали. Такие соседи никому не по нраву. Пошли, Брегга.

Двое воргамор повернулись и начали пробираться туда, где белый клин льда, укрывавшего фьорд, упирался в невысокие заросли.

Хирды Χаральда грабили Упсалу.

Метались во тьме огни факелов, пуская по ветру гаснущие искры. Вопили cамые глупые из рабынь,испугавшиеся стужи – и не сбежавшие вслед за хозяевами из захваченного города.

Правда, нашлись и свободные люди, не успевшие убежать. А кое-кто просто не решился уйти в ледяную ночь, в поля, по которым могли рыскать люди Ингви, оставшиеся этой ночью без крова и своих сундуков…

Луна уже зашла, когда ярлы и хирдманы Харальда собрались на совет в одном из мужских домов.

Их люди еще грабили и убивали – а тем, кто отдавал приказы, нужно было решить, что делать дальше.

Конггард, высокое строение, в котором пили свой эль конунги Упсалы, превратился в груду обугленных бревен. Вместе с ним сгорели столы и лавки,так что первые люди Харальдова войска входили в мужской дом – и усаживались на нары.

Полыхал огонь в трех каменных печках, разбросанных по длинному зданию, пахло мясом, элем и подогретым южным вином.

Питье и еду поставили у входа, на нары, с которых сбросили куцые покрывала. Входившие подхватывали налитые чаши, торопливо разбирали хлеб с кусками мяса, приготовленного ещё днем, для Ингви и его людей…

А потом ярлы и хирдманы шли дальше – туда, где у одной из печей на нарах неподвижно лежал Харальд.

Конунг снова выглядел как человек. Кожа его посветлела до землистой бледности, глаза под сомкнутыми веками запали.