Дар берсерка

Ёрмунгард завис в воздухе прямо напротив Забавы.

Она посмотрела в жуткие глаза, сверкавшие белыми белками на темно-сером лице. Подумала, цепенея под взглядом Змея – Харальд тоже иногда сереет. В отца пошел?

– Α вместе с ними притопил несколько торговых посудин, проходивших рядом, – как ни в чем ни бывало скрежетнул Ёрмунгард. - Но странно вот что. Корабли выходили по двое. Через несколько дней. И народу на них было немного. Остальные посудины стоят на реке, где бурю не устроишь. То ли Γотфрид пробует, на что я способен – то ли что-то он задумал.

Но я буду и дальше приглядывать за германскими берегами. Увидимся в Каттегате, сын.

Темно-серый торс снова поплыл вниз, к воде. Забава молча посмотрела ему вслед. Подумала – сказать бы ему сейчас доброе слово…

Но на этом чудище винa за смерть бабки Малени и прочих баб. И Χаральда он два раза пытался утащить к себе.

Забава судорожно вздохнула. Припомнила вдруг, что сам Харальд тоже загубил немало баб. Однако с ним она по-доброму… ему, выходит, все простила?

Нечестно это, стрельнула у неё мысль.

Нельзя одного судить по его делам, а другого по тому, насколько сердцу люб. Тетка Наста тоже так поступала. Правда, она никого не судила по делам, сразу сердцем все решала. И кто не был мил, того и винила…

Она, пересилив себя, склонилась над бортом. Уронила, глядя на темное существо, уже по плечи ушедшее в воду:

– Доброй ночи, Ёрмунгард.

Темно-серая голова задержалась над морем, по которому теперь даже зыбь не гуляла.

Блеснули крупицы белков.

Молчание было долгим. Затем снизу гулко донеслось:

И Ёрмунгард пропал. Вал, поднимавшийся над морем рядом с драккарами, начал опадать. Вновь блеснула алая полоска заката – теперь уже истончившаяся, блеклая.

Люди на корабле заговорили громче, но страха в голосах не было – скорей восхищение. Харальд рядом фыркнул. Объявил приглушенно, глядя в сторону заката:

– Пожелай доброй ночи и мне, дротнинг. Только не так, как моему отцу. С толком, не спеша…

– Доброй ночи, – немного удивленно отозвалась Забава.

И тут җе укорила себя – плохая из меня вышла жена. Когда последний раз мужу доброе cлово говорила?

Харальд снова фыркнул. Пробормотал сожалеюще:

– Жаль, ночи сейчас холодные, а ты в тяжести… не выйдет. Так ты принимаешь мой дар? Драккар и доля добычи с него?

Забава уже хотела ответить – зачем мне? Сыта-одета, чего ещё желать? Но следом вспомнила о бабах, которых Харальд взял с собой.