Дар берсерка

Он пил жизнь из людей вместе с их болью – Исгерд, заменившая им мать, рассказывала об этом.

Правда, Исгерд еще говорила, что Тор Одинсон поступает так же…

Но тот, кто пришел к ним в пещеру, сказал, что у него много имен. Значит, это Один, больше некому.

Ужас и боль, бившиеся там, где мучилась Гудфинна, всплесками наплывали на Асвейг. Α следом вдруг налетели воспоминания о том, как её саму пытал Харальд. Лицо его, низкий шепот…

У воспоминаний был тошнотворный привкус предчувствия, почти пророческого. Когда Брегга избивала рабыню, она такого не ощущала.

Αсвейг сглотнула. Подумала, пытаясь успокоиться – Один нарочно показывает, как пьет жизнь из негодной твари. И он наверняка знает, что воргамор ощущают все, что творится с рабыней. Это урок. И назидание.

Значит, выбор у неё и Брегги невелик. Или они сделают все, что захочет Один – или откажутся и умрут так, как подыхает сейчас Гудфинна. Рабыня не промучается долго, биенье жизни, что шлo от неё, быстро слабело.

Но отправившись к Сванхильд, они могут попасть в лапы к Харальду.

Измученная душонка Гудфинны в последний раз содрогнулась от боли. Там, где она лежала, стало пусто. Девка умерла.

Как быстро, лихорадoчно подумала Асвейг.

Кисть её поврежденной руки сводило тупой болью, уже поджившую грудь остро кольнуло – дурным, вещим напоминанием.

– Бог всех богов… – сбивчиво проговорила Асвейг. – Конунг всех асов! Позволь мне сказать… жену Харальда теперь будут стеречь днем и ночью. И если хоть одну из нас возьмут живой, Ёрмунгардсон узнает, что его жену уже не спасти. Боль развязывает языки всем… прошу, помоги мне и сестре, как помогал воинам, которых избрал для Валгаллы! Не ради нас, но ради победы богов!

Ответом ей стало молчание – долгое, страшное, недоброе. Потом Один рокочуще сказал:

– Вижу, смертные бабы в наглости не знают себе равных.

В ушах у Асвейг зазвенело, виски закололо. Брегга, присевшая рядом на камнях, стиснула ей плечо до мозҗащей боли. В мыслях сестры душной дымкой плыл ужас – но там было и понимание.

– Если Харальд нас допросит, - сипло уронила Асвейг. – Он вытянет всю правду. И после этого сын Змея забудет об Упсале. Он прибьется к какому-нибудь острову в море, поставит вокруг него кольцо из драккаров.