Надя все думала и думала и хотела наконец успокоиться, но это не получалось. Все эти темные дела вокруг Сергея, любовные признания Никиты, некоторые тайны, которые так и не были раскрыты, все это действовало ей на нервы.
Она снова начала прокручивать в голове последний разговор с Вересковой и ее слова:
– Лидочка очень любила называть всех оригинальными именами, как будто имя человека говорилось шарадой… Мое имя она коверкала как Наида, а Сергея Михайловича вообще звала Рега, ну что за Рега? Брр, да и только…
Почему-то этот разговор с Зинаидой вновь начал бередить ее думы, и сейчас, пребывая с полусонном состоянии, она решила поиграть дальше в шарады Лидии, имена без первого слога.
Она невольно начала складывать знакомые ей имена в нужные слова, обрезая первый слог:
– Велина… Лина… Марья… Рья… глупость какая-то, – пролепетала она себе под нос, так и не открывая глаза. – А ну-ка, Капитон… Питон… Никита… Кит…
И тут Надя резко распахнула глаза. Некое открытие привело все ее чувства и мысли в волнение.
В том письме, которое она нашла в потайном отделении шкатулки, было подписано «Дор. К.», и тогда она решила, что это было сокращение от «дорогой Капитон». Но что, если Лидия называла того человека именем-шарадой? И имя ему было Кит? И обращение «дорогой Кит»?
Стремительно сев на постели, Надя ошарашенно посмотрела перед собой.
Получается, если Лидия просила Кита – Никиту – помочь ей преодолеть свой страх, и это письмо прятала в тайнике, значит, это было важно. А что в тот миг, когда они нашли тайник, сказал насчет письма Никита, стоявший рядом? «Что это глупость?» Но отчего? С чего он так решил? Может, как раз то письмо и проясняло нечто, что хотел скрыть от нее Никита, оттого он и сказал, что это глупость? Чтобы Надя не стала искать правду? И сейчас девушка никак не могла до конца выстроить логическую цепочку фактов, которые знала и поняла теперь, но чувствовала, что в эту секунду докопалась до чего-то очень тайного и скрытого, что явно требовало дальнейшего расследования.
Глава XVII. Оборотень
Не прошло и пары минут, как в спальню осторожно постучались.
– Барышня, вы спите? – Дуня осторожно просунула голову в дверной проем.
– Нет, милая, заходи, – глухо ответила Надя, все еще пытаясь понять, отчего Никита пытался убедить ее, что то письмо Лидии глупость.
– Я хотела поговорить с вами, – сказала горничная и, оглядев коридор, плотно закрыла дверь. Это показалось девушке странным, кто мог еще быть в коридоре, только служанка Мария.
