Раньше это казалось мне чем-то гадким, наверное, потому, что если и представляла рядом с собой мужчину, то кого-то вроде Годфрита или вдовца Идгара. Меня чуть тошнить не начинало, когда я думала, что папенька согласится отдать меня одному из них, и придётся ложиться с ними в постель и позволять делать всё это с собой.
Но я и представить не могла, что это окажется так замечательно. Ласки Фолинора, то, что он со мной делал — только приятно, и ни капельки не стыдно и тем более — не противно. Наверное, так и должно быть, когда рядом тот, кого любишь.
И когда он так умел и заботлив, как мой муж. Ой, мамочки, муж! Я замуж вышла! До сих пор не верится.
И теперь он мой. Навсегда. И чем я заслужила такое счастье? Не знаю, но рада, так рада, что просто слов нет. Вот оно, счастье моё, большое, тёплое, вспотевшее, тяжело дышащее, лежит рядом и сжимает меня в объятиях, как самую большую драгоценность. Я крепче прижалась к своему любимому дракону. Никому не отдам!
— Девочка моя, прости, я сделал тебе больно, — отдышавшись, шепнул Фолинор мне в волосы.
— Так первый раз всегда же больно, — пожала я плечом. — Подружки вообще такие страсти рассказывали — жуть. А оказалось — ничего, терпеть можно. Палец порезать больнее. Зато потом было прия-а-атно, — и, счастливо улыбнувшись, я потянулась, словно кошка, потом вдруг поняла, что совсем голая и, ойкнув, съёжилась и прикрылась руками.
— Не надо закрываться, — тихонько засмеялся Фолинор и, отведя мои руки, положил их себе на грудь, которую я тут же стала оглаживать, восхищаясь его сильным телом.
— И я рад, что тебе было приятно. Хотя, конечно, настоящего удовольствия ты не получила. Пока не получила.
— Разве? А что, есть что-то ещё? Ещё приятнее?
— Есть. Только в первый раз сложно получить настоящее удовольствие, боль сбивает весь настрой. Но когда у тебя всё заживёт, я покажу тебе истинное наслаждение."
"Я уже почти не чувствовала боли, так, чуть-чуть, но когда представила, что снова… туда… вот прямо сейчас… Ой, нет, хорошо, что Φолинор решил подождать.
Сестрица Итгит рассказывала, что в первую ночь муж на неё три раза залазил, потом горело всё огнём, и ходить было трудно. Какой же у меня муж заботливый, но я всегда это знала.
Прижавшись щекой к груди Фолинора, я стала тереться об неё, словно кошка, ещё чуть-чуть — и замурлычу. Ладони мои продолжали оглаживать мужа, а сама я не могла скрыть восторга — какой же он у меня всё-таки чудесный. Волшебный! Но чему удивляться — он же дракон, с нашими мужиками не сравнить.
