Мои руки спустились к животу, обводя симпатичные выпуклые мышцы, потом подкрались к пупку и были остановлены ладонью Фолинора.
— Нет, девочка моя, раз мы решили подождать, тебе не стоит этого делать.
Подождать? Да, конечно. Но что, и приласкаться нельзя? Мне так нравилось изучать тело мужа, всё же прежде я видела его только без рубашки, а вот под брюками оказалось столько всего интересного.
— А до когда подождать?
— «До когда»? — чуть натянуто усмехнулся Фолинор. — Как минимум — до утра. Но если ты и дальше будешь так меня трогать — я не удержусь.
Для меня было мало, слишком мало. Но я не хочу сделать тебе больно.
— А как можно трогать? А смотреть можно? — мне, правда, было интересно.
— Смотреть можно, — улыбнулся мой муж и откинулся на спину, чтобы мне было лучше видно.
А потом случилось то, чего, наверное, ни у кого никогда не бывало в первую брачную ночь. Урок анатомии. Потому что я внимательно рассматривала то, что лежало у моего мужа внизу живота, и расспрашивала, как там всё устроено, и почему этот его пенис — я запомнила слово! — то лежал спокойно, а то вдруг становился большим и крепким, и вставал.
Фолинор подробно, как он всегда делал, отвечал на все мои вопросы, а потом, хотя я ничего не трогала, его пенис вдруг начал сам по себе подниматься.
Чертыхнувшись, мужчина вскочил и сказав: «Я ненадолго», куда-то умчался. Ну, раз ненадолго — подожду. Устроившись поуютнее и натянув на себя покрывало — без мужа в постели было как-то зябко, — я начала уже проваливаться в сон, когда Фолинор вернулся.
На его теле кое-где поблёскивали капельки воды, пенис снова уснул, а в руке было полотенце. Криво улыбнувшись, он приподнял покрывало, обнажая меня.
— Извини, девочка, мне нужно было сразу о тебе позаботиться, — и с этими словами он раздвинул мне ноги и протёр там мокрым краем полотенца, а потом — сухим. И я снова забыла, что вроде бы нужно стесняться. Там всё было липким, а когда Фолинор вытер — стало приятно.
Отбросив полотенце, муж скользнул в кровать и накрыл нас обоих покрывалом.
— Почему ты такой холодный? — удивилась я. — Снова было лень подогреть воду в ванной.
— Я её не то что не грел, я её почти заморозил, — печально усмехнулся мужчина. — Мы, конечно, не боимся прохлады, но мороз всё же чувствуем. Надеюсь, это была последняя ледяная ванна в моей жизни.
Последние слова он пробормотал совсем тихо, словно бы не для меня.
