Дарк

– Я тебе сказал нормально питаться. Так какого черта ты устраиваешь цирк?

– Я не хочу есть.

– Зато пить ты, судя по всему, хочешь.

– Мне больно. Пусти. – Дарк тут же убрал руку и сделал шаг назад.

– Перестань со мной спорить. Ты моя… – Он замялся, а я вложила в свой взгляд весь вызов, который у меня остался еще после испуга. – Сотрудница, – закончил он. – И мне нужно, чтобы ты была здорова, потому что шоу должно продолжаться.

Я надрывно и неестественно как-то рассмеялась.

– Сотрудница. Вот именно, Дарк. Завтра выходной, шоу закончилось.

Я могу упиться хоть до смерти. Тебе же самое главное, чтобы я в понедельник явилась на репетицию. Так я буду, ее никто не отменял. А приказывать будешь своей шалаве.

– Это ревность, Айви? – спросил он. Уголок его рта приподнялся в снисходительной ухмылке. Я любила его улыбку. Улыбку, а не этот оскал зверя.

– Слишком много чести, чтобы тебя ревновать. Ты мне никто.

Ухмылка тут же слетела с его лица и черты ожесточились.

– Мне насрать, как ты ведешь себя в свободное от работы время, но знай: если хочешь продолжать здесь работать, ты должна быть здорова.

– О, так салатик – это такое проявление заботы? – Он молча спокойно смотрел на меня и мой идиотский взрыв злости. – Приказ тоже? Или это так, по привычке? По той, которая сформировалась, когда ты меня трахал. Так вот напоминаю: с того момента, когда я перестала быть твоей «девушкой», – Я нарисовала воздушные кавычки, – ты утратил право мне приказывать, ясно тебе? Теперь мне может приказывать только мой реальный парень.

– Какой еще парень? – Глаза Дарка опасно сузились, и я вдруг поняла, что тыкаю палкой в разъяренного хищника. – Отвечай! – рявкнул он и я слегка сжалась.

– Не твое дело!

Блеф – это дело, которое всегда нужно доводить до конца. Гнуть свою линию до тех пор, пока все не закончится. Только вот я не рассчитала, что с Дарком лучше вообще не использовать этот прием. Он тонко чувствует ложь и притворство, как будто у него радары на это настроены. Он в секунду преодолел расстояние между нами.

Его глаза налились кровью, а на лбу вздулась вена от напряжения. Дарк схватил меня за шею и с силой вдавил в железную дверцу.

– Ненавижу лживых сук, – процедил он сквозь зубы. – И тебя ненавижу так, что готов вырвать твое лживое сердце и растоптать у тебя на глазах.

А в следующую секунду он набросился на мой рот. Со всей жадностью, тоской и яростью он терзал мои губы, проникал в рот горячим языком, обводя мой по кругу и сплетаясь с ним. Я ни секунды не упиралась.