Дарк

Когда я позволил себе позже еще раз влюбиться, меня так протащили лицом по асфальту, разбив каждую едва тлеющую надежду, что я окончательно убедился в том, что товарно-денежные отношения правят миром. Поэтому на основе этого я и построил свои отношения с женщинами. Каждая из них годилась только для того, чтобы сосать мой член, подставлять свои отверстия при каждом удобном мне случае и на все вопросы отвечать: «да, сэр». Подстилки, не больше. Ни одна из них не задерживалась в моей жизни надолго. Как только они надоедали мне или начинали испытывать какие-то чувства, тут же вылетали с выходным пособием.

Мало кто из них пытался задержаться дольше положенного, потому что знали: при любой попытке она уйдет с голым задом, а не с увесистой пачкой баксов в своей сумочке.

Но вот в моем клубе появилась милая девочка Айви и внутри шевельнулся демон, который – я думал – уже давно надежно спал или сдох от тоски по неоправдавшимся надеждам. Но вот он поднял свою уродливую голову, оскалился и утробно зарычал, пуская слюни на ту, которая могла бы стать окончательной смертью для моей черной души.

Смерть принято представлять себе старой костлявой бабкой с косой. Но смерть для души наверняка могла бы быть похожа на соблазнительную коварную женщину, которая загубит все живое, что есть внутри мужчины. У женщин в руках неограниченная власть: они могут как вознести мужчину до облаков, так и сбросить в пропасть с кипящей лавой, где он будет умирать в агонии. Такие, как Айви, в своем маленьком кулачке могли бы держать душу любого мужчины, то сжимая, то разжимая пальчики, чтобы натягивать поводок, на который его посадили. Обычно я сторонюсь таких женщин. Но к Айви у меня было какое-то нездоровое притяжение. Я уже столько раз себе ментально бил по рукам, чтобы не касаться ее, даже взглядом. Но она постоянно притягивала меня, манила своей напускной невинностью и этими огромными глазами, которые прожигают все внутренности и встряхивают душу, поднимая вековую пыль. И все это только для того, чтобы в результате оголить ее настолько, что я буду корчиться в агонии, потому что снова позволил себе чувствовать.

Именно поэтому я смотрел на Айви и гладил бедро Эммы, пробираясь к ее трусикам. Я сжимал челюсти до хруста, потому что у меня горели пальцы от желания коснуться белоснежной кожи, груди с розовыми сосками, засунуть член между полных нежных губ и смотреть в наполненные слезами глаза, пока буду вбиваться в ее горло.