Дары Крови

Сбиваю Теневой шаг, теперь я вновь во плоти, вновь оставляю следы, но под ногами утоптанная земля и разные ублюдки-подсказчики не выдадут меня.

Ещё один шаг вперёд, я сминаю печати, отменяя невидимость, но не сжимаю пальцы в кулаки, а вцепляясь ими в запястье и локоть противника.

Да, идары старшей крови сильней идаров младшей. Но я не он, да и противник никак подобного не ожидал.

— Обернись! Сзади!

Вокруг все орут, вопят при моём появлении, но это уже неважно.

Я выпадаю из невидимости и за одно мгновение выламываю руку противнику из правильной позиции.

Вывернуть меч и не пытаюсь, лишь тяну запястье правой рукой, мешая двигать клинок. Пальцы левой руки уже отпустили локоть, уже сложились в печать.

Агдже.

Нет ничего приятного в том, чтобы получить сгусток огня в лицо, даже если ты Великий паладин и он не может спалить тебе рожу. Спалить не может, но вдохнуть раскалённый воздух — приятного мало.

Мой противник опытный, успевает и закрыть глаза и задержать дыхание, а может, делает это просто от страха, но я выигрываю так нужное мне время.

Печать агдже сменяется печатями плети света.

Она захлёстывает моего противника наискось через всё тело, обматывается тремя кольцами по шее, груди, под мышкой и через спину, мгновенно распарывая шёлк ханбока и вгрызаясь в кожу.

Несколько мгновений мы перетаптываемся. Он пытается вырвать руку и завалить меня, я всего лишь мешаю ему вывести меч в правильную позицию. Я остаюсь на ногах, ему удаётся вскинуть меч в первую позицию, но во время перевода во второе движение я повисаю на руке едва ли не всем телом, уводя её ниже и ломая ему Дождь клинков.

"Он рычит, колотит меня в лицо левой рукой, но всё зря — под его кулаком раз за разом вспыхивает голубая плёнка защиты «херристра сортам».

Наконец, он соображает, что нужно делать, изворачивается, подшагом едва ли не вскидывает меня на плечо, тянется к моей левой руке, чтобы сломать мою печать плети, но опаздывает с этим.

Плеть света, наконец, прогрызает дарованную ему Хранителями крепость тела и впивается в плоть.

Он заходится в крике, резко оседает на колени, рывком натягивая плеть и ещё силнее вредя себе и мне приходится самому сломать печать, чтобы не убить его. И так из буквально проплавленной шеи бьёт фонтаном струя крови.

— Добей! Добей!

Не обращая внимания не безумные вопли, я шепчу ругательство, торопливо используя ещё одну технику.

— Конец поединка! — рявкает Вир.