Давайте все убьем Констанцию

Но что, если она… отзовется?

Темнота в коридоре была такой густой, что в ней мерещился шум моря или ход невидимой реки.

Я занес было ногу, чтобы сделать шаг вперед, но быстро передумал и вернул ее на место.

Черный океан продолжал шуметь, и кромка берега убегала куда-то в бесконечность…

Я развернулся и поспешил покинуть царство вечной тьмы – скорее наверх, через оркестровую яму, потом в проход между рядами сидений, на которых никто не сидит, к двери, за которой, на что я очень надеялся, обнаружится синее вечернее небо…

Я отнес неправдоподобно маленькие туфли Раттиган к ее отпечаткам и стал осторожно пристраивать их на место.

И в этот момент почувствовал, как на плечо мне легла рука моего ангела-хранителя.

– Да ты, брат, воскрес из мертвых… – сказал Крумли.

– Воистину воскрес… – сказал я, оглядываясь на красные врата граумановского театра, за которыми массово роились кинопризраки.

– Она там, – свистящим шепотом сказал я, – и я ума не приложу, как ее оттуда вытащить.

– Думаю, небольшого денежного взрыва будет достаточно.

Я отошел в сторону, чтобы Крумли смог получше разглядеть крохотные туфельки Раттиган – в следах, оставленных ею на бетоне миллионы лет назад.

Тихим теплым вечером мы тащились через весь город домой. Всю дорогу я рассказывал сказки про бескрайний черный океан, который шумит в коридорах театра Граумана.

– Там есть целый цокольный этаж с бывшими раздевалками. Думаю, в них можно откопать раритеты, которые хранятся и с двадцать пятого года, и с тридцатого.

– Лучше бы это что-то захлопнуло свою пасть, – сказал Крумли.

– Надо, чтобы кто-нибудь спустился туда и проверил.

– А сам что – боишься?

– Значит, боишься! Тогда молчи и смотри за дорогой.

Наконец мы приехали к Крумли. Там он приложил мне ко лбу холодное пиво.

– Подержи вот так – пока не почувствуешь, что излечился от слабоумия.

Я не сопротивлялся. Крумли включил телевизор и принялся щелкать по каналам.

– Даже не знаю, какое из зол хуже – твой словесный понос или региональные новости.

– Отец Шеймус Раттиган… – донеслось вдруг с экрана.

– Оставь! – закричал я.

Крумли вернул предыдущий канал.

– …в соборе Святой Вивианы.

Последовал треск статического разряда и снежная буря телевизионных помех.

Крумли принялся стучать по вероломному ящику кулаком.

– …от естественных причин. Ему сулили должность кардинала…

Экран пронзила короткая снежная агония, после чего телевизор сдох уже окончательно.