Давайте все убьем Констанцию

Всех! Вон из моей жизни! Только так, только так, святой отец, я смогу очиститься! Помоги мне схоронить их так, чтобы они больше не вернулись! Помоги!» А он ей в ответ: «Сгинь! Прочь! Что ты от меня хочешь?!» – «Помоги мне от них избавиться, помолись за них, чтобы они не приходили ко мне! Обещай мне!» – А он ей тогда крикнул: «Вон отсюда!!!» – И началось уже полное непотребство.

– Она проорала ему: «Будь ты проклят, проклят, проклят! Проваливай в ад!» – И так громко, что люди из церкви разбежались. И опять – рыдания.

Святой отец у себя в кабинке сразу же замолчал – я думала, он просто в шоке. А потом я услышала ее шаги, в потемках. Подождала, думала, отец Раттиган скажет что-нибудь – но он все молчал. И тогда я решилась открыть дверь. Он был там. И он молчал, потому что был уже… мертвый…

По ее щекам полились слезы.

– Бедный святой отец, – сказала она. – Даже у меня от этих страшных слов чуть не остановилось сердце… А у него – действительно остановилось. Надо найти эту мерзавку. Пусть возьмет свои слова обратно, чтобы он мог жить дальше… Господи, что же это я говорю? Нет, он прямо как подкошенный там лежал – как будто она разом выкачала из него всю кровь.

Вы ее знаете? Расскажите, расскажите ей, что она наделала… Ну, ладно. Ну, все – я все вам сказала, освободилась. Теперь вы сами думайте, как очиститься. Уж извините, что я на вас это выплеснула.

Я с тревогой взглянул на свой костюм, как будто ожидал увидеть на нем следы блевотины или помоев.

Крумли подошел к исповедальне, открыл обе двери и заглянул в темноту кабинок.

Я со вздохом последовал за ним.

– Чувствуете этот запах? – спросила Бетти Келли. – Он до сих пор остался. Я сказала кардиналу, что надо сломать эту исповедальню, а потом сжечь.

Я еще раз принюхался и уловил легкие оттенки гари и огней Святого Эльма.

Крумли закрыл двери.

– Не поможет, – сказала Бетти Келли. – Она все равно еще здесь… Бедная, бедная его душа! Есть же поговорка – «устал до смерти», а он и правда – так сильно устал, что взял и умер.

Два гроба рядом, господи, спаси. Совсем я вас вымотала. Вид у вас прямо как у отца Раттигана…

– Не надо, пожалуйста, так говорить, – упавшим голосом попросил я.

– Ладно, не буду, – сказала она.

После этого Крумли заботливо, как инвалида, повел меня к выходу.

Я не мог ни спать, ни бодрствовать, ни писать, ни вообще – думать. В конце концов, от всей этой мешанины у меня вскипели мозги, и уже глубокой ночью я решил еще раз позвонить в Святую Вивиану.