Давайте все убьем Констанцию

Набирается после дождя – а потом все уходит в океан.

Я наклонился и ощупал края люка. Ну да, лестница.

Генри все понял и насторожился.

– Надеюсь, спускаться не собираешься?

– Зачем? Там темно и холодно, и до моря плыть черт знает сколько. Да и утонуть можно ненароком.

– Представляешь, она приплывет сюда, чтобы проверить, как тут поживают ее надписи?

– Можно просто спуститься из кинотеатра…

– Эгей! Смотри-ка, воды прибыло!

Из люка дохнуло леденящим ветром.

– О боже, нет! – заорал я.

Я изо всех сил всматривался в темноту.

– Там что-то было! Я видел!

– А я и сейчас вижу…

Луч фонарика в отчаянии заметался по зеркалам, в то время как Генри схватил меня за локоть и потащил прочь от проклятой дыры.

– Нам туда? Правильно? – выкрикнул он.

– Хочется верить, что туда! – откликнулся я.

Такси выкинуло нас на обочине – прямо за белокаменной арабской крепостью Раттиган.

– Не я буду, если этот счетчик не натикал нам лишнего… – сказал Генри. – К черту, теперь буду рулить сам.

Крумли был обнаружен нами не сиротливо сидящим у ворот со стороны берега, а уютно расположившимся наверху, у бассейна, с целой батареей мартини – причем два стакана уже были пусты.

– Подготовку к вашим неподражаемым выходкам считаю законченной. Цитадель надежно укреплена… Рад тебя видеть, Генри. Ты еще не пожалел о том, что приперся сюда из Нью-Орлеана, чтобы жрать все это дерьмо?

– Если я не ошибаюсь, здесь пахнет водкой? Давай ее сюда – все сожаления как рукой снимет.

Один стакан я протянул Генри, а другой схватил сам, не дожидаясь, пока Крумли начнет допрос с пристрастием.

– Выкладывай… – проворчал он.

Я рассказал ему про Граумана и про подвально-гардеробные зеркала.

– А еще, – похвастался я, – я составил списки…

– Сделай паузу. А то я что-то резко протрезвел. Надо хлопнуть еще стаканчик… – Он помахал нам очередным мартини. – Ладно, валяй. Зачитывай список.

– Мальчишка-разносчик на Маунт-Лоу. Соседи Царицы Калифии на Бункер-Хилл.

– Что за фрукт? – встрял Генри.

Я рассказал про Рустлера, чахнущего над грудами старых пленок. Про женщин, которые печально взирают с фотографий на стенах и от которых остались только голые имена.

Генри нахмурил брови.

– А список этих дам у тебя есть? – спросил он.

Я принялся зачитывать из блокнота:

– Мейбл. Хелен. Мэрили. Аннабел. Хейзел. Бетти Лу. Клара.