Давайте все убьем Констанцию

Поллианна…

– А список имен на зеркалах в подвале?

– Нет, там было слишком темно.

– Зато у меня есть, – сказал Генри, постучав пальцем по черепу. – Хейзел. Аннабел. Грейс. Поллианна. Хелен. Мэрили. Бетти Лу… Засекай совпадения.

Генри продолжил оглашать имена, а я ставил галочки в своем карандашном списке. Нашлись все до одной.

И тут на небе сверкнула молния. Свет погас. Сразу стало слышно, как ревет прибой, облизывая длинным шершавым языком прилегающий к дому пляж. В наступившей темноте проявился берег, посеребренный светом луны.

Потом ударил гром – и это стимулировало работу моей мысли.

– Насколько я знаю, у Раттиган сохранились полные списки всех выпусков Академии – с фильмографиями, годами жизни, ролями. Учитывая, что для нее все бабы – соперницы, это вполне вяжется с фотками в старой кинорубке и исписанными зеркалами в подвале…

Вдалеке снова загрохотало. Свет, мигнув, включился.

Мы зашли в дом и отыскали ежегодники Академии.

– Проверьте имена с зеркал, – сказал Генри.

– Да знаю, знаю, – проворчал Крумли.

Через полчаса мы имели на руках ежегодники за тридцать лет со вставленными в них скрепками.

– Этель, Карлотта, Сюзанна, Клара, Хелен… – читал я.

– Неужели Констанция ненавидела их всех?

– Вполне возможно, – сказал Генри. – Надо посмотреть, что там у нее еще на полках.

У меня в затылке тихонько зазвенел колокольчик.

Колокольчик еле слышно звякнул опять.

– Погодите-ка… – Я невольно перешел на шепот. – Сначала коллекция девиц на стенах, потом помада на зеркалах, теперь этот Брэдфорд, «он же», и тоже сплошные тетки… И Квикли, у которого, наоборот, сплошные мужики… – Колокольчик заглох.

Двигаясь словно во сне, я встал и принес одну из Книг мертвых – записную книжку Констанции.

Есть Брэдфорд, почти в самом начале.

Есть и Квикли – ближе к концу.

– Но они не обведены красным. Это означает, что они еще живы? Или все-таки уже умерли?

– Можно это выяснить, – предложил Генри.

В этот момент ударила молния.

И в полной темноте прозвучал голос Генри:

– Стоп. Не говори. Угадаю с трех раз.

Крумли высадил нас у старой трехэтажки и уехал.

– Кого мы тут ищем? – спросил Генри, когда мы вошли в подъезд.

Я поднял взгляд в лестничный пролет.

– Марлен Дитрих, живую и в добром здравии.

Когда мы подошли к двери, меня едва не сбил с ног запах духов. Сначала я чихнул, потом все-таки постучал.

– Боже ж ты мой! – раздалось за дверью.