Давайте все убьем Констанцию

 Брэдфорд принялся со скрипом чирикать в блокноте. – Вот вам скромный реестр тех, кто был влюблен в Констанцию. Здесь девять продюсеров, десять режиссеров, сорок пять свободных актеров – и рождественский гусь в придачу.

– Неужели она вот так всю жизнь и скакала?

– Спасибо… – Я бегло просмотрел список, которого бы хватило на две Бастилии.

– А теперь, если вы позволите, Мата Хари снимает маску!

Вжик – и он взмахнул полой кимоно.

Вжик! Я схватил Генри за руку, и мы скатились по лестнице прямо на улицу.

– Эй! – раздался крик нам вслед.

 – Куда же вы!

Я обернулся и посмотрел наверх. В окне, свесившись через подоконник, стояла Джин Харлоу, она же – Марлен Дитрих, она же – Клодетт Кольбер – и расточала такие улыбки, как будто где-то рядом в кустах спрятался фон Штрогейм, снимающий ее крупным планом.

– Могу посоветовать вам еще одного придурка вроде меня – и даже похлеще. Квикли!

– Альберто Квикли? Он еще жив?

– Еще как. Ходит раз в неделю в ночной клуб – потом неделю отлеживается в больнице.

Только врачи чуть подлатают – и опять в прощальную гастроль. Старый кретин, дубина столетняя, прости господи… Рассказывал, как он познакомился с Констанцией – врет небось. Якобы ехал по трассе 66, когда ему было то ли сорок лет, то ли пятьдесят. Подобрал на обочине пацанку с маленькими титьками. И сделал из нее звезду. Сам-то он уже начал тогда выходить в тираж… Устроил у себя в гостиной интимный театр. Приглашал народ по пятницам смотреть на Цезаря, заколотого кинжалом, Антония, насаженного на меч, и Клеопатру, укушенную змеей… – Из окна спланировал листок бумаги.  – Держите еще!

– Конни, Хелен, Аннетт, Роберта… Группа по самоусовершенствованию. На прошлой неделе были занятия, но Констанция на них не явилась. Должна была приехать – и не приехала.

– Ничего не понимаю, – крикнул я, – какие занятия?

– У меня. Опять учу ее. Где темное – где светлое, где шепотом – а где во весь голос, где мягко, а где – на разрыв… Готовлю к новой роли. Хочет, видите ли, стать другим человеком.

Собой – прежней. Но я, честно говоря, не знаю, как у нее это получится. Актеры ведь такой народец – они же не могут вообще не играть. Уильяму Филдсу приходилось специально тренироваться, чтобы сыграть в водевиле роль самого себя – Уильяма Филдса… Вы даже не представляете, какие это оковы. Вот и Констанция. Она именно с этим ко мне пришла: «Помоги мне заново найти себя». А я ей прямо сказал: «Извини, дорогая, но я понятия не имею, чем бы я мог тебе помочь.