Давайте все убьем Констанцию

И сейчас у меня есть выбор: потратить его на себя – или отдать для ее спасения…

– Старик, ты бредишь!

Крумли сидел с остановившимся взглядом.

– Ты все это сейчас серьезно говоришь?

Он протянул руку и потрогал щеки у меня под глазами, потом лизнул пальцы.

– Ну, вот опять, – пробурчал он. – Соленая водичка. Твоя жена говорит, что ты плачешь даже над записными книжками… – добавил он.

– А как же, ведь в них полно людей, которые уже давно на кладбище… Знаешь что – если я сейчас сдамся, я себе этого не прощу. И тебя не прощу, если ты меня уговоришь сдаться.

Некоторое время Крумли сидел молча, а потом вылез из машины.

– Подожди меня, – сказал он, пряча взгляд. – Пойду отолью.

Вернулся он не скоро.

– Умеешь же ты вынести человеку мозг… – сказал он, залезая в свой драндулет.

– Да ладно, всего лишь легкое сотрясение.

Крумли скорчил мне рожу.

Мы медленно поехали вдоль берега к дому Раттиган. Я сидел и молчал.

– Что на этот раз? – спросил Крумли.

– Я думаю, почему все так… – сказал я. – Констанция… Женщина-молния.

Женщина, которая смеется и ходит по проволоке под куполом… Актриса, которая играет морских котиков. И она же – дьявол во плоти, самая злобная тварь в переполненном ковчеге жизни…

– Да у этого Фрейда в башке тараканов было, как в тыкве семечек… Я лично всегда считал, что каждый прыщавый придурок должен получать по зубам.

– Мой отец ни разу в жизни не дал мне по зубам.

– Да кому ты нужен? Ты же, как рождественский кекс, который зачерствел, потому что никто его не ест.

– Скажи, Констанция – красивая?

– По-моему, ты принимаешь за красоту просто… задор.

Помню, за границей меня этим сильно озадачили француженки. Они же там просто из кожи вон лезут, чтобы продемонстрировать, как в них бурлит жизнь: и глазки строят, и ручкой машут, чуть ли не пританцовывают на ходу… Констанция – такая же. Если она не будет держать себя в режиме полной мощности, а еще лучше – на грани короткого замыкания, то она сразу превратится в…

– Дай-ка! – Он сорвал у меня с носа очки и посмотрел сквозь них.

 – Так и есть – розовые! Что ты видишь, когда ты без них?

– Да на что тут смотреть?

– Действительно. На что тут смотреть!

– Другое дело – Париж весной. Париж под дождем. Париж в канун Нового года…

– В кино видел. Париж. Отдай.

– Пусть полежат у меня – до тех пор, пока слепой Генри не обучит тебя вальсировать. – Крумли засунул очки себе в карман.

Подъехав к фасаду беломраморного дворца, мы увидели две темные фигуры, сидящие у бассейна со стороны моря.