Давай не отпускать друг друга

Но то ли Рита ненормальная… то ли просто другим женщинам не доставался такой уникум, как Игорь Золотов.

— Устал? — Рита не удержалась, подошла, поцеловала в еще влажную макушку. Раньше такого она себе не позволяла. Сколько ей еще предстоит всего, что теперь можно. Того, что делают только с любимыми людьми. Рита даже зажмурилась от таких перспектив. — Что, ушатала я тебя?

Он рассмеялся, запрокинув голову и подняв к ней перевернутое лицо. Почему он так редко смеялся раньше? Это тоже одна из новых прекрасных вещей, что делает с ними любовь?

— Не провоцируй меня, моя королева Марго, — он еще улыбался, когда вернул голову в обычное положение.

Прижал пальцы губам, словно пытаясь унять собственное веселье. А Рита просто зависла на этом жесте — все ее любимое так рядом: невероятной красоты, силы и умелости большие руки и губы, которые тоже очень многое умеют. Рита тряхнула головой. Двенадцать ночи! Надо хотя бы немного поспать. — Я сейчас поем — и будет у вас, моя королева, вторая часть марлезонского балета.

— Нет-нет, королева берет свои слова обратно! — рассмеялась Рита, ставя перед Игорем чашку с чаем.

— Спасибо. Знаешь… — он задумчиво провел пальцем по краю чашки. Зачем-то бросил взгляд на часы на стене. — Знаешь, пока этот день еще не кончился, я хочу тебе кое-что рассказать.

Это было сказано таким тоном, что Рита тут же села.

— Именно сегодня? — зачем-то уточнила она.

— Мы так много важного друг другу сказали сегодня, — он смотрел ей прямо в глаза.

 — Это тоже в некотором смысле важно. И касается нас. И моих родителей. Точнее, мамы.

— Рассказывай.

***Игорь уснул первый и быстро. А Рита лежала рядом без сна. Похоже, возбуждение нервной системы никак не желало смениться торможением. Столько событий в один день. Приезд Игоря. Пистолет в ее руке. Ой, нет… Мысли Риты трусливо сбежали от этого воспоминания дальше. А дальше — близость. Не столько сладкая физическая, сколько… Слова — это важно. Но еще важнее то, что Рита остро чувствовала.

Что он просто стал ее. Целиком и полностью. По-настоящему. Отдал себя ей. И забрал ее себе.

И вот эта запредельная близость была самым дивным, самым важным, самым сокровенным открытием этого дня. И она, эта близость, с каждым словом и действием продолжала раскрываться — как цветок под лучами солнца.

Мысли Риты перешли к последнему откровению этого бурного дня — к рассказу Игоря о матери. Она повернулась со спины на бок, уставилась в стену.