Давай не отпускать друг друга

Рабочий день давно кончился, я вроде как на дежурстве, но пьяный так, что словами не описать. Сижу, словом, горе свое заливаю спиртом. И тут она. Под нос мне кулек с пирогами сунула — закусывай, мол. Ну, сожрал я пару пирогов. А потом…

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Виталий Федорович замолчал. Игорь понял, что слушает отца, затаив дыхание.

— Что — потом?

— А что потом… Ты — парень взрослый, поймешь, надеюсь. Потом я ее в ординаторский на диван завалил.

Не, все по доброй воле, по согласию и по взаимности было. Да только… — Золотов-старший снова замолчал. Игорь тоже молчал. Он не представлял, что сказать в такой… даже слова не подобрать, какой момент рассказа о своих молодых родителях — той поры, когда Игоря самого еще на свете не было. — В общем, надо понимать — стресс, спирт на голодный желудок. Посему начатое дело закончить я не смог. Поелозил, поелозил — и вырубился. Прям на Наде.

Игорь не выдержал. И прыснул. Картину отец нарисовал слишком яркую.

— Прости, пап, — он зажал рукой рот. — Я не в том смысле. Прости.

— Да чего уж, смейся. Мне и самому теперь смешно. Даже мать твоя меня за это давно простила. Ну а тогда… Утром я просыпаюсь — это было страшное утро, скажу прямо. Нет, проснулся я в приличном виде, под одеялом, одетый, даже подушка под головой. Но башка трещит… А как вспомнил про свой позор — так хоть из окна прыгай, да вот незадача — этаж второй и кусты под окнами ординаторский больно пышные да густые.

Как я отработал тот день — не помню. Ну а после работы бегом, нагнал на улице мать твою и говорю: «Надежда Георгиевна, после всего, что промеж нами было — или вы ведете меня к главврачу для увольнения по статье «пьянство на рабочем месте», или я вас веду в ЗАГС». Она в меня глазищами своими голубыми стрельнула, косу за спину перекинула и говорит: «Вы, Виталий Федорович, сначала дело, нынешней ночью начатое, закончите, а уж после я погляжу — идти с вами в ЗАГС или нет».

— Ну и как? Закончил? — не выдержал паузы Игорь.

— Ты дурак, нет? — хмыкнул отец. — Женаты столько лет уже, как сам думаешь?

Некоторое время мужчины Золотовы пили коньяк молча. А потом Игорю вдруг пришла в голову неожиданная мысль. Настолько неожиданная, что он отставил чашку и принялся даже пальцы загибать в попытках произвести нехитрые, в общем-то, математические подсчеты.

— Пап, послушай… — бросив манипуляции с пальцами, Игорь растерянно смотрел на отца.