В комнату первая входит девушка, эротично загибая пальчик, зовет кого-то. Рому, точнее. Он идет не спеша, как лев к своей добыче. Она медленно стягивает свою одежду и нижнее белье, пока он смотрит и пожирает ее глазами. А потом приблизился к ней и теперь своим пальцем подцепил ее подбородок, с просьбой поднять голову, чтобы поцеловать ее силиконовые губы.
Я ложусь на спину и снова закрываю глаза. Но, как только опускаются веки, перед глазами очередная девица, которая побывала в этой спальне до меня. Та, которая отдавалась ему здесь.
Возможно, не единожды.
Не выдержала. Села на кровать и готова была взвыть от беспомощности и отчаяния. Ненавижу его. Ненавижу себя. Ненавижу эту спальню и эту кровать. И выхожу из комнаты.
Рома сидит там же, где я застала его в прошлый раз: сидит на диване и смотрит какие-то политические дебаты. Серьезно? Их еще кто-то смотрит? Только сейчас у него в руке бокал с виски. С остатками напитка на дне. Как раз, чтобы сделать последний глоток.
— Ты почему не спишь? — грубо спросил он.
Я чувствую его флюиды злости и бешенства, направленные в мою сторону. Никогда его таким не видела. Глаза злые, в них плещется гнев. Черт возьми, гнев! Смотрю на него и не узнаю. Я не знаю этого человека. И что еще хуже, я не знаю, что от него ожидать.
Рома остается на месте. Между нами преграда — диван, который при желании можно преодолеть за пару секунд. Как ему, так и мне.
— Не могу уснуть, — тихо сказала я, пытаясь заглушить тот страх, которых плещется сейчас во мне, глядя на него.
— Почему? — уже с заботой спросил он.
Почему? ПОЧЕМУ? Потому что единственное, о чем я думаю, это о том, как ты с кем-то трахался на том месте, где я лежу. ТАМ, ГДЕ Я ЛЕЖУ.
— Скольких баб ты трахал на той кровати, куда положил меня? — решаюсь я задать вопрос. Прозвучало гневно, зло, до скрежета раздражающе.
— Тебе лучше не знать, — отвернулся он от меня, а потом добавил, — и не думай об этом, просто спи, — отчеканил он последние слова.
— Я не могу! — выкрикиваю я, возможно излишне эмоционально.
У меня начинают трястись руки, голос дрожит. От страха или от волнения или от злости. Я уже ничего не понимаю. Такой коктейль эмоций накрыл меня в конце дня, что я готова разорваться на тысячи атомов.
— Смоги, бл*ть! Иди, ложись и засыпай. Хоть в спальню, хоть в гостевую. Только уйди, — тихо и зло прошипел Рома; он держится из последних сил. — УЙДИ! — крикнул он, что я действительно испугалась.
— Что? — жалкая попытка узнать у него.
