Упираюсь в него взглядом, задерживая дыхание.
Подъездная дверь за моей спиной со скрипом открывается. Будто издалека слышу голоса братьев и мягкий смех мамы. Хочу обернуться к ним, но не успеваю. Потому что Матвей вдруг двигается ближе и кладет свою теплую и шершавую ладонь мне на щеку.
— Что ты…
Бросив взгляд поверх моей головы, Громов наклоняется и целует меня, совершенно невинно прижавшись сухими горячими губами к моим. Мое сердце перестает биться. Вцепившись в его рукав пальцами, широко распахиваю глаза.
"
"Громов, не разрывая зрительного контакта, шумно вдыхает через нос и медленно прикрывает глаза, делая свои губы мягкими и податливыми. Ужасно приятными и чувственными. Расслабляю свои. Матвей касается их языком. Секунда, две, три… и парень отстраняется, оставив меня в полном раздрае чувств. Щеки пылают, когда я понимаю что за спиной, там, где должна выкатиться из подъезда моя семья, стоит полная тишина.
Матвей обходит меня по дуге, подхватив из моих ослабленных рук рюкзак и громко произносит:
— Всем здрасте.
Я Матвей Громов, парень Леры.
— Приятно познакомиться… — лепечет мама.
— Знакомы уже, — ворчит Савва.
— А мы нет… Андрей.
Оторопело моргаю, возвращая себе себя. Потому что моя душа только что отлетела от тела и парит в эйфории где-то в районе третьего этажа, и не думая возвращаться.
Глава 36
Матвей
— Помочь? — оглядываю несколько сумок сваленных в кучу у подъездной стены.
Там же стоит и несколько спальных мешков и какой-то куль напоминающий палатку.
На сон в лесу я не подписывался, но ради Леры готов и на эту муть. Походы никогда не вызывали у меня приступы дикого восторга. Тем более сейчас, когда я настроился разделить теплую и мягкую постель с девчонкой, на которую у меня стоит двадцать четыре на семь.
Такого стояка у меня не было со времен пубертата, когда просто стояло на всех подряд без разбору.
— Подтаскивай ближе к тачке, — командует Савва и звякнув ключами указывает на недалеко припаркованный автомобиль.
— Мы поедем с тобой?
— Есть еще варианты? Можешь забуриться к предкам, они будут рады устроить тебе допрос с пристрастиями.
— Я открытая книга.
— Скажи еще с безупречной как у ангела репутацией? — хмыкает Андрей.
Он оценивающе оглядывает меня с головы до ног. В долгу не остаюсь. Оскаливаюсь.
— Если надо у меня и нимб над башкой засветится, — уверяю.
Я из кожи готов вылезти и вальс танцевать, лишь бы мой дикобраз был доволен. У нас с ней довольно странный отношения.
