Прижавшись к глазку, рассматриваю стучавшего слишком долго. Потому что просто не верю своим собственным глазам. Приходится несколько раз моргнуть и потрясти для верности головой, а затем ещё раз проверить.
Если бы на моём пороге появился маньяк в форме мясника и с разделочным ножом в руке, я бы удивилась меньше, чем обнаружив там Матвея Громова в одном набедренном полотенце.
Глава 8
— Мля, — шипит видение по ту сторону двери и нервно оглядывается назад, в сторону лестничного пролёта.
Матвей осматривается на площадке, будто прикидывает, куда ещё можно постучать и вломиться.
Проводит ладонью по лицу и, сцепив зубы, ударяет кулаком по стене.
Да, я всё ещё за ним наблюдаю, не выдавая своего присутствия. Стараюсь не дышать и не двигаться, играя в шпиона. Мысленно решая, стоит ли пускать Громова на порог квартиры и чем это может обернуться для меня.
Губы пересыхают, и сердце шарашит так сильно, отбивая ритм чечётки о рёбра, что я, кажется, глохну.
Он что, меня преследует? Откуда он взялся на пороге моей квартиры? Завёрнутый в полотенце и босой.
Решил, так сказать, сразу продемонстрировать товар лицом?
Мы не соседи. Всех жильцов подъезда я знаю если не по именам, то в лицо точно.
Так. Стоп. Он босой?
Всматриваюсь в глазок внимательнее.
Этажом ниже слышатся голоса, разговор идёт на повышенных тонах, а следом раздаются грохот и топот.
Громов, повернувшись ко мне спиной, подтягивает съезжающее с ягодиц полотенце и принимает напряженную стойку. Словно уже всё для себя решил и непременно полезет в драку с любым, кто посмеет на него налететь.
Счёт идёт на секунды, и я принимаю решение, которое, скорее всего, принесёт мне кучу личных проблем! Зато на лестничной площадке не будет трупа полуголого мажора и лужи крови. А она непременно будет, если до Громова доберётся разъярённый папа Наргиз, моей одноклассницы.
Она как раз живёт на пару пролетов ниже. Её родители придерживаются весьма строгих религиозных взглядов, а их дочь любит пошалить и поиграть на родительских нервах.
Доигралась.
Торопливо прокручиваю ключ в замке и распахиваю дверь. Хватаю Матвея за плечи и втаскиваю внутрь квартиры, как раз в тот момент, когда мужская волосатая рука появляется на перилах. Просто кадр фильма ужасов, из тех, что я так люблю!
— Что за… чёрт, — выдыхает Громов. — Ты?
Его лицо комично вытягивается, рот приоткрывается, а глаза широко распахиваются. Эмоция удивления искренняя и неподдельная.
