Я уже застегиваю почти все пуговицы на рубашке, когда слышу:
— Знаешь, для девственницы ты слишком смелая. Впустить в дом незнакомого парня, вломиться к нему в ванную, раздеться перед ним.
Вскинув голову, встречаюсь с грязно-зелёными насмешливыми глазами в маленьком зеркале на окне. И понимаю, что всё это время Матвей лишь делал вид, что не смотрит на меня. Он всё прекрасно видел. И, судя по его потемневшему взгляду, ему очень даже понравилось увиденное.
Глава 10
— Валерия, ты с нами?
Поднимаю глаза от своей тарелки, в которой, несмотря на голод, уже полчаса ковыряю вилкой тёплый салат с баклажаном.
Мысли мои далеко. Остались в моей комнате, рядом с Громовым, растянувшимся в полный рост на постели.
Сбегала я от него с пылающими щеками, понимая: до встречи с этим парнем вообще не знала, что такое смущение. Подумаешь, увидел, как через тонкий спортивный лифчик у меня проступают горошины сосков. Матвея женской анатомией явно не удивить.
У него на роже красными буквами выведено слово «кобель». И я полностью согласна с этой неласковой, зато точной характеристикой Матвея.
Кто же он ещё? Только выкатился от Наргиз, они там явно не чай пили и не сканворды решали, иначе дядя Тагир так не взбесился бы, а его тело уже подаёт пошлые сигналы другой.
Я отчетливо успела проследить увеличившуюся реакцию в районе его паха на моё переодевание. И ведь головой понимаю, что он ничего особенного не мог разглядеть.
Бельё у меня более чем закрытое, спортивное, без кружева и прочей лабуды. Я всегда за комфорт.
Но факт остаётся фактом. Матвей возбудился, подглядывая за мной в зеркало, а я сбежала, оставив его в своей спальне и в квартире за хозяина. О пропаже вещей я особо не переживаю, хотя, может, и стоит. Если Громов не только сексоголик, но ещё и наркоман, то он вполне может утащить из моей комнаты компьютер, графический планшет и яблочные наушники, оставленные на тумбочке около кровати.
Лучше пусть он побыстрее свалит, может даже и с ноутбуком под мышкой, чем его обнаружит по возвращении домой всё моё семейство.
— Прости, я прослушала. Что ты говорил? — спрашиваю, встрепенувшись, и обвожу взглядом присутствующих.
Папа прячет улыбку, вытирая губы салфеткой.
Смотрит на меня по-доброму, с шутливым блеском в глазах, под тишину, повисшую над столом.
Вся семья в сборе.
