— Хочу сдохнуть, но твоя сестра не даёт. Просит задержаться.
Теперь мне хочется вместо ласкового поглаживания дать Громову оплеуху. Что он несёт?
— Матвей, ты реально меня пугаешь, — признаюсь честно.
— Не бойся, Коротышка. Не первый раз в такой заварушке, — он ещё и подмигивать умудряется, или это уже нервный тик начинается?
Благо Савва никак не комментирует реплику Матвея. Заводит машину и велит Тае пристегнуться. Предупреждает, что будет стараться ехать как можно аккуратнее, чтобы не причинить Громову большего вреда, но ямы на дорогах никто не отменял.
— К отцу гоним? — спрашивает на подъезде к городу.
— Естественно! В травму, не в твою же стоматологию.
— Ну, может, к матери его отвезти, тут ближе.
— Ага и сделать вагинальное УЗИ! Думай башкой, чего болтаешь. Или тебя тоже задело? Что-то не помню, чтобы ты головой бился в последние два часа.
Савва молча потирает щёку, и я вижу в зеркало заднего вида, как брат бросает взгляд на Таю. Та-а-ак….
— Приехали.
Тормозит около въезда на территорию больницы.
Дорогу дальше перекрывает шлагбаум. Савва выпрыгивает из машины и подходит к охраннику, что-то объясняет, активно жестикулируя и показывая на нас.
— Чуть-чуть осталось. Держись, — прошу тихо у Громова.
Матвей последние минуты стонет слишком громко, уже почти не сдерживаясь. На его лбу выступили крупные капельки пота. Стираю их, не удержавшись, прикасаюсь к мягким полноватым губам парня. Кончики пальцев жалит словно тысячей пчёл, потому что внезапно я чувствую на них мягкий, почти невесомый поцелуй.
Отдёргиваю руку.
Упираюсь взглядом в затылок Таи и боюсь перевести его на Матвея. Что это сейчас было?
— Чувак в будке говорит дальше самим тащиться, — в приоткрытое окно заглядывает Савва. — Машины посторонние не пускают. Но наш клиент, — указывает на Мота, — не дойдёт.
— Сделай что-нибудь. Позвони отцу, например!
— Точно! Надеюсь, нам повезёт, и он не в операционной.
Спустя, как мне кажется, бесконечное количество времени мы наконец заходим в приемный покой, где нас уже ожидают.
Матвея сразу кладут на каталку и без лишних вопросов увозят на рентген.
А я остаюсь стоять в полупустом больничном коридоре, обхватив себя за плечи, и смотрю вслед врачам и Громову до тех пор, пока за ними не закрываются двери кабинета.
Устало приваливаюсь спиной к стене и пытаюсь перевести дух. Устала дико, даже колени подкашиваются. Видимо, сказывается напряжение последних часов. На плохо слушающихся ногах добредаю до кушетки для посетителей и опускаюсь на неё.
