— Сама сказала, что я тебе должен. Вот отдаю долги.
— Какая прелесть.
Обгоняю девчонку и, повернувшись, иду спиной вперед, продолжаю на нее пялиться, пытаясь понять, что же в ней так цепляет.
Объективно раньше меня такая внешность не вставляла. Она низкого роста, темноволосая с чуть отекшим после сна лицом и совсем без косметики. Губы полные, сочные, и я который день дрочу на них в душе, представляя, как они будут смотреться на моем твердом члене или как они сомкнутся, если протолкнуть между ними палец.
Глаза карие, всегда серьезные, даже если улыбается, что она делает крайне редко. И это еще один пункт, которым я хочу заняться. Хочу, чтобы улыбалась чаще и громко смеялась.
— Громов, с твоим везением ты сейчас споткнешься о какой-нибудь бордюр, проломишь голову, и опять тебе придется вызывать неотложку. Иди нормально, — понукает меня строгим голосом Лера.
Улыбаюсь, поигрывая бровями.
— Переживаешь за меня?
— За себя переживаю, потому что не смогу бросить тебя, истекающего кровью, и опять потрачу на это кучу своего личного времени.
Засунув руки в карманы бомбера, продолжаю пятиться.
— Ну супер же. Я хочу, чтобы ты тратила на меня все свое личное время.
— Очень самонадеянное заявление. — Прячется за своим термосом и делает глоток. — Ты правда собрался ехать со мной в универ?
— Каждое утро, — подтверждаю кивком.
Да, я реально хочу прокатиться с ней в семь тридцать утра на автобусе, битком набитом людьми, и да, я собираюсь подождать, пока она закончит свои дела в универе, и съездить с ней за ее машиной.
Зачем мне это надо? Да хер знает. Просто хочу тусоваться с Лерой рядом. Даже если она смотрит на меня как на подсохшее на солнце говно, то есть без всякого эмоционального окраса. Еще проще — никак.
— Тебе больше заняться нечем?
— Я свободен как птица. Волен лететь куда хочу, и делать что хочу. А хочу я тебя. — Раскинув руки в стороны, делаю взмах, пародируя крылья.
Резко остановившись, жду, когда влетит в меня на полном ходу.
Давай же… улыбнись.
Уголки ее губ еле заметно дергаются, и у меня в груди теплеет.
— Петухи не летают, — фыркает и в последний момент уходит от столкновения наших тел, опять меня обломав.
Строптивая и сложная. Ничего не меняется. Но я не собираюсь так быстро сдаваться или сливаться. Мне все в кайф. Впервые за последний чертовски сложный и темный год я ощущаю себя живым.
Добравшись до остановки, трамбуемся в автобус, протискиваясь на широкую площадку к окну.
