Как в таком состоянии я доживаю до вечера — не знаю. Потом приезжает отец, не стучась, заваливается ко мне, и озадачивает:
— Что там с твоей игрой? — он еще так брови хмурит, будто его вот-вот разорвет от раздражения.
— А что с ней? Неужели Архангельские выдвинули новые условия? — Ухмыльнувшись, спрашиваю. Старик кидает на меня гневный взгляд, мол и без тебя тошно, затем отодвигает стул, плюхается на него и выжидающе смотрит.
— Ну…
— Что ну? Тебе наработки показать? Сейчас.
Я подрываюсь с кровати, беру ноут и давай отцу во всех подробностях рассказывать про игру, которую разрабатываю.
Также поясняя ему о методах продвижения, о том каких блогеров для обзоров успел присмотреть. Старик слушает внимательно, иногда кивает, иногда задает вопросы.
— Думаешь, выгорит? — в конце, вздохнув, спрашивает он.
— Выгорит, — уверенно заявляю я. — Па, а что все-таки случилось? Ты же категорично не подпускал меня к этой идее.
— Да тут слухи ходят, что Архангельский завод решил купить промышленный, сейчас там вроде переговоры ведут, аудиторскую компанию со столицы наняли.
Если все сложится, и он вложиться, то свободных средств на то, чтобы вытащить нашу фирму из задницы у него уже не будет. Ты слишком долго носом вертел перед их дочкой, — последнюю фразу отец кидает с явным недовольством, мол я малину ему испортил. А у меня, наоборот, на душе такая блажь сразу. Не придется больше переживать о Еве, да и играть на публику в отношения с Кристиной. Устал я. От всего устал.
— Чего разулыбался? — рычит папа.
— Да так… — жму плечами, отводя хитрый взгляд в сторону. — Когда приступаем?
— Сегодня!
* * *Следующие четыре дня я даже в универ не езжу, пропадаю у отца в офисе. Общаюсь с его техотделом, маркетигом, делюсь своими наработками. Парни из айти встречают меня на позитивной ноте, процесс у нас идет довольно слаженно, правда, меня все равно на сто процентов не подпускают к работе. Отец переживает, что я завалю учебу, а ему нужен наследник с головой.
Домой каждый день прихожу почти за полночь, уставший и опустошенный.
Все это время заставляю себя не думать про Кристину, да и некогда. А когда в четверг еду в универ, меня будто простреливает. И все опять же — неосознанно. То взглядом ее ищу среди студентов, у Глеба как бы невзначай спрашиваю, почему Дашка одна сегодня. Но он отмахивается, ему-то без разницы, главное чтобы на Миронову никто из парней не смотрел.
На парах я тоже не могу толком сосредоточиться.
