Онлайн-библиотека книг
Но я всё же ставлю чайник. Насыпаю конфеты в тарелку. И Снежка почему-то тянет меня в другую комнату. Садится со мной на диван, свесив свои короткие ножки, которыми от нервов бьёт о мебель.
— Папа сказал, что мы больше не увидимся, — неловко перебирает пальчиками. На меня иногда смотрит и длинными ресничками хлопает. И злиться на неё не могу, когда вижу поджатые губки и пухлые щёчки. — Он тебя уволил?
— Я чуть-чуть накосячила, — заправляю прядку светлых волос за её ушко. Давно хотела это сделать. — Вот твой папа меня и уволил.
— Это из-за меня? — выпаливает, нахмурившись.
— Нет, — легко произношу.
— Из-за меня, — её маленькие плечики поникли. — Я же знаю. Мама сказала, что если я вас не лассолю (рассорю), то блатик на свет не появится.
Стоп. Что?
— Погоди, — хватаю её за маленькие пальчики. — Что мама сделала? Давай по порядку.
Она кивает, поднимает на меня виноватый взгляд.
Да моя ты девочка!
— На плаздники мы были у неё. Я сплосила, когда появится блатик, и когда мама велнётся домой.
Логично, конечно, но… Какая же эта Наташа сволочь! Использовать ребёнка в своих целях! Она ведь ещё маленькая! И, конечно, всё это делает, не понимая.
— Это она тебе сказала, чтобы ты от меня убежала?"
"— Да, — шмыгает носом и проходит по нему рукавом свитера, вытирая сопли. Я хватаю платок, протягиваю его ей. — Я колготку ножницами пелелезала, чтобы папа зол был. И вы ласстались. Но мама сказала, что всё холошо будет! Ты будешь моей няней и дальше, плосто…
Малютка кривится, и из голубых глазок льются слёзы, которые я тут же вытираю другим платком.
— Но папа тебя уволил! А я этого не хотела.
Сердце кровью обливается, когда Снежка сильнее плакать начинает. Я быстро подхватываю её на ручки и сажаю на колени. Прижимаю к себе и злюсь. Не на неё, а на чёртову мамашку.
Снежка не виновата. Она ещё ребёнок. Да, немного избалованная, но всё, чего она хочет — нормальной семьи. Конечно, она хотела, чтобы родители сошлись! Ей четыре, и она ещё не понимает игры взрослых.
Вселенское, мать его, зло. Мы вот вроде не встречаемся, не знаем друг друга, но она всё равно мою жизнь портит. Овца.
— Да нормально всё. Помиримся мы с твоим отцом, — кидаю, хотя не уверена. Попробовать объясниться с Маратом? Сказать, что это всё её мать натворила? А поверит ли он мне? Взгляд сам скользит на светлую макушку.
