Давайте поиграем, папа-босс!

Вот нафига я сегодня надела именно её с капроновыми колготками? Зимой! В минус пятнадцать! Как сказала бы Машка: «распутная девица!». — Давай всё обсудим. Но не здесь, ладно? Потому что ещё немного, и надо мной надругаются в раздевалке.

А я не сомневаюсь!

Бью ногами Кирилла. Надеюсь, я заехала ему каблуком в лицо! Но этот стон боли разливает тепло не только в ушах, но и груди.

Так тебе, отморозок!

— Что ты сказала? — хмурится Марат. Нет, ну он прикалывается?

— Я говорю, что у меня пятая точка застряла по ту сторону комнаты.

Марат немного не понимает, в чём дело, но когда я начинаю снова брыкаться — срывается с места и бежит быстрее в университет. А я всё ногами его бью. И думаю, как, чёрт возьми, отсюда выбраться.

У меня уже дыхалки не хватает бороться, да и кирпич уже давит на тело, на котором я держусь. А парень перехватывает мои ноги, пытаясь их остановить.

Нет, ну Кирилл меня не изнасилует! Задница-то в воздухе висит. Но… Налапается вдоволь!

Неожиданно его ладони пропадают, и я слышу глухой стук.

Сразу понимаю, что там Марат. И пока он занимается с Кириллом — я подаюсь вперёд и еле протискиваю свою задницу в маленький проём.

Оказываюсь на улице, хватаю сумку и отряхиваюсь от снега.

Смотрю вниз, на Кирилла и Марата, что тут же подбегают к окошку. Вижу два недоумевающих лица и чуть не смеюсь. Взгляды у них озадаченные.

И я, ничего не объясняя, закидываю сумку на плечо и быстро убегаю.

План сработал, а вы, Марат Рустамович, играйтесь один! А то ишь чего удумал… Поиграться он решил! Меня не победишь!

Глава 8

Сбрасываю входящий звонок. Какой уже по счёту? Хм-м. Десятый.

Звонит с периодичностью каждые полчаса. Не надоело ещё?

Мне вот надоедает, и я отключаю телефон. Поправляю о-о-очень целомудренное для клуба платье и осматриваю себя в зеркале.

Мирослава права — мне нужно отдохнуть.

Довожу до идеала причёску, хватаю сумочку и выхожу из комнаты.

— Ой, а ты куда? — Маша тут как тут. Любопытная варвара! — Гулять? А тебя мама отпустила?

— Мне двадцать один, — напоминаю ей, хмыкая. — Могу пойти в клуб и без разрешения.

Я уже написала ей сообщение, что буду поздно.

— Двадцать, — исправляет сестра. Вот же дотошная!

— В апреле уже двадцать один, — показываю ей язык. — Всё, буду поздно. А может быть, вообще не буду.