– Но, несмотря на это, преданной Арии остается одна-единственная служанка…
Жак поджал губы и стиснул зубы. Брови его сошлись у переносицы. Он знал, что должен был сделать и сказать. Он знал, но поступить подобным образом оказалось безумно сложно. Ведь он обязан был донести на родную мать.
– Жак… – позвал Сиэль. – Я… знаю, как это сложно. Можешь не говорить, я все понял и так. Если промолчишь, твоя совесть перед ней будет чиста, чтобы не случилось."
"– Нет, – внезапно прохрипел секретарь, вновь посмотрев на болезненное лицо совсем юной герцогини, на чью долю выпало столько страданий, в том числе и потому что он, Жак, закрывал глаза на происходящее из заботы о своей матери.
Но сегодня он лично стал свидетелем того, чему подвергалась молодая и беззащитная девушка все эти годы, пока он боялся причинить вред своей семье. Она была невинна, но страдала больше всех. И он, Жак, также был ответственен в этом. – Смена штата не может возыметь толк, если управление остается прежним. Штат подчиняется главной экономке и дворецкому, а те, в свою очередь, уже герцогу и герцогине.
Произнеся это, Жак ощутил, как у него закололо в груди от чувства предательства родного человека. Но в то же время он ни на секунду не усомнился, что поступил правильно. Впервые за три года, он поступил по совести в отношении к герцогине, что стала жертвой в этом доме.
Встретившись взглядом с Сиэлем, секретарь заметил в темных глазах герцога понимание, сочувствие и… благодарность.
– Это было непросто и требовало большого мужества, – похвалил герцог и грустно улыбнулся.
– Идти против родного человека, очень больно…
– Я поступил так, как должен был, – глубоко вздохнув, уверенно заявил Жак. – Вступая на должность, каждый работник поместья обязан нести ответственность и служить своему господину. Сейчас я на службе и личные причины не должны стать препятствием для выполнения своего долга. Об остальном я подумаю, когда рабочее время закончится, – заявил Жак, но Сиэль видел, что его друг отчаянно храбрится.
– Хорошо, продолжай доклад. Я хочу знать все, что произошло. Каждую деталь, – добавил герцог со значением и его секретарь в точности выполнил приказ.
Под конец своего доклада, Жак с тоской смотрел на своего задумчивого друга, как никто иной понимая терзания, что сейчас наполняли душу герцога. Ведь ему, как и Жаку, предстоял непростой выбор: поступить по совести, либо струсить и избежать боли.
Глава 9
Глава 9
Открыла глаза и обнаружила себя в своей комнате.
