От подобной мысли стало неуютно, и я отвела взгляд в сторону, чтобы уберечь себя от ненужных и неуместных предположений.
– Со мной уже все хорошо. Простите, если доставила неудобства и отнятое время… Вам не о чем переживать, это просто недоразумение, – сдержанно произнесла я и вздрогнула, когда услышала непривычно холодный тон мужа:
– Так вот, какого вы мнения обо мне? – мрачно спросил он, чем удивил. Я резко обернулась и с недоумением заметила потускневший взгляд темных глаз, что на фоне довольно темных кругов под глазами, выглядело почти пугающе.
Мужчина невесело, даже горько усмехнулся, смотря на свои сцепленные руки. – Это многое объясняет… Впрочем, не могу винить вас за это. Я заслужил этого.
Я молчала, не зная, что ответить на это, но почему-то ощутила, как в груди что-то неприятно сжимается от одного взгляда на герцога.
– Как бы то ни было, я здесь, чтобы поговорить, – так и не дождавшись от меня какой-то реакции, глубоко вздохнул Сиэль. Я насторожилась. – Мадам… Нет, Ария, – отчего-то исправился он и помедлил, сжимая кулаки, точно набирался сил для последующих слов.
– Я хочу, чтобы вы рассказали мне, что произошло, – решительно посмотрел он на меня, а я едва справилась с испугом и гулко сглотнула. – Ария, – вновь позвал он, заметив, как я отвела взгляд. – пожалуйста, ответьте. В общих чертах я уже понимаю ситуацию, но ничего не смогу сделать, если вы продолжите молчать. Мне нужно обоснование для дальнейших действий.
Первым порывом было заверить, что все в порядке. Так же, как делала это всегда.
Прежде я не верила, что хоть кто-то будет на моей стороне, даже если признаюсь в том, как страдаю. Все в этом доме были против меня, сколько себя помню во время замужества. У свекрови была полная власть в поместье, потому в случае неудачи, моя жизнь из просто ужасной, могла превратиться в кромешный ад. А мои знания об аристократических семьях, которым учили еще с детства, говорили о том, что среди дворян не принято выставлять личные проблемы на всеобщее обозрение. Были темы, которые мужчинам знать было не положено и в которые вмешиваться считалось дурным тоном.
Одной из таких вещей считались отношения между свекровью и невесткой.
Да и если подумать, мадам Фелиция всегда была очень осторожна. Если у нее было дурное настроение, она действовала чужими руками, чтобы изводить меня. Доказательств в причастности свекрови к травле внутри дома у меня не было. А если она прикладывала руки сама, то всегда под благовидным предлогом «обучения или наказания».
