Даже если вам немножко за 30, или Герой (не) моего романа!

Знал, что она тайком пробирается на неофициальные мероприятия, где этот мужчина исполнял более фривольный репертуар. А когда тот покинул двор, продолжая череду путешествий, королева плакала несколько дней. И в день ее рождения я решил сделать ей подарок.

Я прикрыла глаза, прекрасно понимая, что не отсутствие пения лорда сделало его мать несчастной. Судя по словам мужа, это была несчастная любовь. И что-то мне подсказывает, что прежняя королева была родом из тех же мест, что и лорд-менестрель.

И положение она занимала высокое, так что брак между ней и седьмым сыном точно был обречен. То есть ей бы никто не позволил выйти за него замуж.

— Вы уже догадались, Сабина. Я вижу это по вашему лицу. Вы обо всем догадались, — хрипло произнес муж. — Это была ее первая любовь. Первая и последняя. До того дня я даже не замечал того, что между моими родителями нет чувств, только обязанности и долг. Мать не оправилась от тоски, Сабина. Если в молодости ее увлечение заменила корона и власть, которой она могла утешиться, то прожив с отцом долгие годы и вновь увидев того, кто заставлял ее сердце пылать огнем страсти и любви, она поняла, что замена была неравноценной.

Я машинально сжала ладонь принца, желая его утешить.

— В тот день я получил от нее пощечину. И мне потребовались две недели, чтобы понять, за что именно наказала меня мать. За что, с такой ненавистью смотрела на меня. И почему в итоге вся ее любовь досталась брату. Я практически копия своего отца.

Зевиль похож на мать, но самое главное другое. Тот менестрель однажды встретившись на прогулке с младшим принцем, заявил, что хотел бы, чтобы и его сын был похож на его высочество хотя бы в половину. Этого оказалось достаточно.

— Достаточно для чего? — не удержалась я.

— Для того, чтобы королева вообразила, что это их общий сын. Ее и того лорда. Для того, чтобы окружить Зевиля той любовью, которой она горела по отношению к чужому мужчине. И достаточно для того, чтобы вбить сначала себе, а после и брату в голову, что Зевиль будет куда лучшей кандидатурой на трон.

Мать умерла, когда ему исполнилось двадцать пять лет. В тот день, когда женился ее любимый.

— Простите, ваше высочество, а случайно ваша мать не проклинала вас? Вашего отца? Я имею в виду, страшных слов никаких не говорила? — я палилась, если честно.

Но должна же была я понять, кто стал тем, кто наслал на наследника проклятие.