Даже если вам немножко за 30, или Герой (не) моего романа!

На идиотизм ситуации! — И обращаешься ко мне на «вы».

— Конечно, вы же только что пришли к выводу, что мы с вами не знакомы. А я пока не знаю, что вы хотите услышать. Право же называть вас по имении имеет только Сабина. А она, как вы выразились, не я.

— Что за бред? — не выдержал муж и ухватился за мою руку.

— Не меньший, чем ваш, — свою лапку забирать я не стала, но всем видом показывала, что я самая оскорблённая в мире женщина. Обыкновенно, это замечательно сказывалось на мужчинах и их восприятии. Раз обижается, значит точно баба, следовательно, с ней можно провернуть стандартный сценарий — успокоить, заверить в своем отношении и таки выпытать желанную информацию.

— Сабина, я не сомневаюсь, что передо мной ты.

— Но у меня имеются веские основания для сомнений. Только ли ты… — муж осёкся, — только ли тебе принадлежат такого рода решения.

— Конечно не только мне, — согласилась с ним и прям кожей ощутила, как напрягся Данерт. — Я же мать. Все мои решения и мысли продиктованы заботой о детях. Так что, да, я думаю за троих!

— За троих? — глупо переспросил он.

— Вам, как никому другому известно, сколько сил требуется на достойное воспитание детей. А мне известно, каково это жить без родителей. — И считай не солгала, я действительно знала, каково это, когда твои родные покидают тебя. Когда больше невозможно к ним обратиться, да хотя бы издалека увидеть, а может и прикоснуться. Боже, как бы мне этого хотелось! — Поэтому я сделаю все, чтобы мои дети росли в любви и безопасности, даже наступлю на горло своей гордости, если это потребуется.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Они ведь еще не родились, — как-то совсем беспомощно выдал Данерт. Да уж, бедный мужик, не встречался ты еще с русской женщиной и ее железной хваткой, особенно, когда она считай загнана в угол.

— Наши дети уже существуют. — Жёстко отбрила я. — И если вы считаете иначе, то мне больше вам нечего сказать, Данерт.

И отвернулась, возвращаясь к привычному сценарию — оскорбленному достоинству.

Что поделать, если мужчинам легче иметь дело с истеричками? Они почему-то сильнее их любят. Жалуются, конечно, но тянутся к ним куда охотнее, чем к доброй и покладистой женщине.

Секунд тридцать Данерт соблюдал тишину, даже не шелохнулся, видимо, переваривая сказанное. А затем ухватился за мой локоть и заставил повернуться к нему.

Честно, сначала мне показалось, что меня сейчас встретит зверская рожа, таким сильным был захват мужа.