Долго нюхала кусочек травяного мыла, а потом яростно терла себя песком, травой и мылом, смывая даже память о жизни в селе. Единорог за новенькой жертвой не присматривал — сам смывал неприятное ощущение, что выкупался в грязи, приняв такую жертву без виры. Вспоминал слова наставника и крепил сердце, обливаясь ледяной водой.
Когда девчонка закончила купаться. Он сообразил, что надеть ей нечего. Ее лохмотья лучше сжечь, чтобы не оставлять следов, а его плащ требовал стирки. Пришлось вручить ей чистую рубаху, а самому идти к костру в одних брюках.
Солнце уже встало, но прогреть лесок, притаившийся среди каменных лбов, не успело, так что Иссиэль шел и поминал всех старост самыми нехорошими словами.
Где спрашивается легендарные прекрасные девы с охотой и лаской идущие к единорогу ради благополучия родной земли? Последние сто лет только крестьяне еще приносят жертвы «белым богам» да и то неимоверно мухлюют. Хотя наставник объяснял, что нагрузка на сельские районы возросла из-за отказа городов приносить дары единорогам, и потому селянам проще смухлевать, чем отдавать по девушке в год:
— Раньше раз в десятилетие гонца присылали, — пояснял пожилой лорд, вставая из-за стола и тяжело опираясь на резную трость, — а теперь каждый год бегаем в надежде, что хоть пару симпатичных девушек получим.
— Но почему города перестали платить дань? — удивлялся Иссиэль, — ведь они живут магией! Если в мире не останется единорогов, не станет и магии!
— Люди редко видят дальше своего носа, дружок, — наставник улыбнулся, и тут же снова стал серьезным, — если так пойдет дальше, нам придется самим искать девушек согласных переехать в долину.
— Наставник, — по коже Иссиэля пробежали мурашки ужаса. Единороги согревали это мир своим светом, но при этом их ранила окружающая жестокость, ложь, предательство. Они практически не появлялись в городах, хотя в человеческом облике их могли вычислить разве что сильные маги, да и то принимали за коллег. Собирать «жертвы» из долины выходили только воины — специально обученные, закаленные не столько телом, сколько духом.
— А для чего я собираю в свой дом мальчишек, и гоняю их до седьмого пота, учу владеть собой и не вмешиваться в людские дрязги? — старый лорд вздохнул, — две трети мужчин в долине не женаты, сколько из них сумеют дождаться девушек, способных произвести потомство? А ведь молодняк подрастает!
— Вы правы, наставник, простите, — Иссиэль склонил голову.
