По лицу Лилии текли слезы, а старший служитель, в конце концов протянул к ней руки:
— Дитя! Мы думали, ты давно погибла!
Девушка со всхлипом бросилась в его объятия, хорошенько вымочив белый балахон который здесь служил формой.
— Дядюшка Григ! Где же ваша серьга?
Мужчина усмехнулся и лорд отметил, что он вовсе не так сух, как хочет показаться. Просто несет большой груз ответственности.
— Серьгу пришлось снять, твоя бабуля проела мне плешь, уверяя, что старший служитель с серьгой в ухе, это оскорбления звания.
Но как же ты спаслась, как все вспомнила?
Лилия утерла слезы и бросила короткий взгляд на Иссиэля. Еще в долине матушка Мельдина предупреждала ее, что про единорогов рассказывать нельзя, а в пути они с лордом придумали версию блуждания в лесу. Ее Лилия и рассказала своему двоюродному дядюшке по материнской линии.
— Я ничего не помнила, да еще и заблудилась, лорд Иссиэль нашел меня и отвел в храм, жрица смогла вернуть мне память, — закончила свой рассказ девушка.
Все время пока она говорила, она невольно искала взглядом единорога, словно боялась потерять свою опору в малознакомом месте.
— Тебе удивительно повезло, — задумчиво сказал родич, — в ту эпидемию погибло много наших. Пойдем, отведу тебя к твоим родным, — встал, наконец дядюшка Григ, — отец сейчас на операции, а бабушка и брат отдыхают.
Иссиэль не хотел смотреть, с какой радостью родня примет Лилию. Где-то в глубине души он надеялся, что про нее забыли, и разочарованная девушка вернется в долину. Но проходя мимо него, служительница Саты так вцепилась в его рукав, что пришлось идти с ней, из опасения испортить свою одежду.
Они спустились со второго этажа на первый, прошли через холл к неприметной двери, у которой скучал крупный парень в зеленой робе:
— Дик, Лилия вернулась, я веду ее к родственникам, если будут спрашивать, меня не беспокоить!
Охранник меланхолично кивнул и снова принялся изучать толстый потрепанный том «Лечение вывихов и переломов».
За дверями был еще один узкий коридор, еще одна тяжелая дверь и только потом лестница, ведущая к личным комнатам.
Служители Саты оберегали покой своих семей и близких. В это крыло не допускались пациенты. Даже кусок сада окружающий жилище докторов был обнесен решеткой, уберегающей лекарей от любопытства и назойливости.
— Твоя бабушка живет на первом этаже, она уже не молода, — рассказывал дядюшка, направляясь к красивой двери с колокольчиком, — а брат на третьем, он недавно женился, но детей пока нет.
