Его новая супруга сверкнула на Лилию беспокойно-подозрительным взглядом и ушла в другую комнату, оставив, однако дверь приоткрытой. Две девочки лет трех-четырех играли на ковре, перевязывая анатомическую куклу.
Девушка огляделась. Она уже вспомнила, что покои в жилом крыле зависели от статуса и здоровья, но каждый работник имел свою отдельную территорию. Это было вызвано насущной необходимостью — проводя много времени с больными, страдающими от боли людьми доктора и сестры нуждались в тишине и одиночестве, как в глотке свежего воздуха.
Комната, в которую пригласили внезапно найденную дочь, была гостиной и к отдыху располагала мало. Тяжелые дорогие занавеси, толстый ковер на полу, множество мебели и безделушек заполняли пространство. Через пять минут посидело Лилии захотелось на свежий воздух, а через десять — назад в долину единорогов.
Отец ее был одним из младших хирургов, а его жена заведовала аптечным отделением. Дочери были пока слишком малы и милость Саты на них не проявилась.
Под чай тек вялый разговор о прошлом, но отца больше волновало, чем его дочь собирается заниматься дальше.
— Недавно я совершила моление Сате, и она услышала меня, — скромно ответила Лилия, — думаю, дядюшка Григ не будет возражать, если я вернусь к тому, с чего начинала, стану операционной сестрой у доктора Фишера.
— Фишер умер, — сухо сказал отец, — он был уже не молод, вышел после операции и упал. Разорвалось сердце.
— Очень жаль, — Лилия непритворно вздохнула, удерживая слезы, этот доктор учил ее большему, чем родной отец.
— Кто его заменяет? — поинтересовалась она.
Отец скривился, как от зубной боли:
— Лайла.
— Я ее помню, — девушка задумчиво поднесла чашку ко рту, но не сделала ни глотка, — Сата милостива к ней.
Лицо отца побагровело:
— Милость Саты, милость Саты! Девчонка без году неделя, как начала оперировать самостоятельно, и на тебе, место старшего хирурга!
Лилия удивленно посмотрела на отца. Эти слова показались ей совершенно чуждыми в его исполнении.
Словно он повторял чьи-то слова, сказанные с бессилием и злобой.
— Спасибо за гостеприимство, отец, я, пожалуй, пойду.
Слабо улыбнувшись на прощание, господин Кирин встал проводить дочь, и уже в коридоре сунул ей небольшой сверток:
— Это принадлежало твоей маме, — грустно сказал он, — я рад, что ты так похожа на нее."
"Лилия не успела ответить — отец вернулся в комнату и плотно закрыл дверь.
