Остаток дня все трудились не покладая рук, чтобы спокойно спать. На закате Блекрайн вышел к лощине, в которой складировали тела погибших наемников и призвал растения. Уцелевшие наемники в ужасе смотрели, как по каменным уступам ползут вьюнки и длинные корни, чтобы опутать тела, впиться в них и скрыть ворохом стремительно растущей зеленой листвы.
— Так будет с каждым, — прогрохотал молодой единорог, — кто осмелится явиться в нашу долину! Ступайте и расскажите своим нанимателям!
Разоруженные, перепуганные люди ушли, сопровождаемые грохотом запираемых ворот.
Эту ночь мало кто мог уснуть. После полуночи, когда взошла огромная яркая луна, Лилия тихо собрала инструменты, обошла раненных, проверила жаровню и вышла в ночную свежесть. Благодаря своевременной уборке и еще Блекрайну, призвавшему к становищу мяту, полынь и цветущий багульник в воздухе не чувствовалось запаха тления. Лишь свежесть, доносящаяся с ближайшего ручья и дым костров, на которых готовили ужин.
Не успела лекарка сделать и нескольких шагов, как одна из теней вдруг зашевелилась, обретая материальность.
— Лорд Иссиэль! — девушка облегченно выдохнула, зябко обнимая себя руками.
Единорог молча приоткрыл полу своего плаща, приглашая ее прижаться к нему в поисках тепла и утешения. Она смело шагнула ближе. За прошедший в одиночестве год Лилия научилась ценить короткие моменты душевной близости, тепло рук, саму возможность прижаться к тому, кто с готовностью обнимет.
— Отойдем к ручью? — голос мужчины был тих, но звучал напряженно.
Лилия кивнула и обняла Иссиэля за талию. В молчании они дошли до пригорка, с которого ночной ветерок сдувал комаров. Там лорд сел, усадил Лилию себе на колено и с легким стоном зарылся в ее волосы:
— Как я скучал!
— Я тоже! — девушка несмело погладила длинные светлые волосы единорога, а потом осмелев запустила ладонь ему под косу и сама коротко и немело чмокнула мужчину в губы. Он улыбнулся, прижал ее теснее и шепнул:
— Смотри, как надо!
Оххх, вот это был поцелуй! Нежный, сладкий, крепкий и такой длинный, что опомнились они лишь тогда, когда кто-то прошел рядом, чертыхнулся, извинился и наконец ушел.
— Вылезай, мышонок, часовой уже ушел! — Иссиэль улыбаясь заглядывал под свой плащ, уговаривая Лилию снова показаться низкой сияющей луне.
— Мне стыдно! — отвечала девушка, краснея и плотнее прижимаясь к мужчине.
— Тебе нечего стыдиться, — Иссиэль ласково разжал кулачки, вцепившиеся в его рубаху и провел ладонью по спине девушки, заставляя ее выпрямится.
