Вскоре дом опустел, остались всего два охранника, Идир, Глен присматривающий за Дареном и мсье Николас, который, как сказал совершенно не знает местности и толку от него будет немного, а здесь он сможет нас защитить, если, конечно, это понадобится. Оставив мужчину подкрепиться скудным завтраком, состоящим из бутербродов и кофе, я отправилась на второй этаж.
Заглянула в комнату сына, убедилась, что с ним всё в порядке, ненадолго присела у кровати, всматриваясь в нахмуренное личико ребёнка.
— Мадам Делия, в том нет вашей вины, — едва слышно прошептал Глен, подав мне стакан воды и платок, я даже не заметила, как по моим щекам текли слёзы, — мы сами решили отправиться с вами и знали, что здесь другая страна со своими правилами и что здесь может быть опасно.
— Я должна была предусмотреть.
— Вы предупреждали девушек о похищениях, Нел опытная и умная…
— Значит, ушла добровольно за тем, кого знает или её застали врасплох, — гулко сглотнула застрявший ком в горле, глубоко вздохнув, продолжила, — я даже предположить не могу, за кем она пошла и зачем.
— Мадам Делия, я уверен, она найдётся, — мягко улыбнулся парень, забирая у меня пустой стакан, — вам надо отдохнуть.
— Да, я побуду в своей комнате, когда Дарен проснётся приведи его ко мне, — согласно кивнула, поднимаясь с кресла, осторожно, чтобы не разбудить ребёнка, провела ладонью по его вихрастой макушке, прошептала, — спасибо Глен.
В коридоре я встретила Анули, женщина возвращалась из комнаты Эфе и увидев меня, вдруг резко шагнула и крепко обняла.
На мгновении я напряглась, не ожидая от неё такого порыва, но почувствовав, ласковую ладонь на своей голове, которая медленно гладила по моим волосам, я обмякла и разрыдалась. Страх за сына, ответственность за своих людей, вина из-за случившегося, тяжёлым грузом прижимала меня к земле. А твёрдая убеждённость, что я должна быть сильной, не позволяла расслабиться. И сейчас в объятиях женщины, близкой моему отцу, я вдруг ощутила себя маленькой девочкой и надрывно всхлипывая, выплакивала на плече Анули все накопившиеся обиды и бесконечные заботы…
Я прорыдала, наверное, полчаса, насквозь промочив рукав ласково улыбающейся женщины, но мне стало гораздо легче.
И как ребёнок, шмыгая носом и шумно сморкаясь, я сквозь смущённую улыбку, просипела:
— Спасибо…
— Ты сильная здесь, — тихо сказала Анули, похлопав себя по груди, — но даже оно нуждается в любви и заботе.
