— Всё дам! И своего мужа Омари! Послушен и красив! Но… — замялась Фераха, не выпуская из рук шелковый халат, — Буру забрать не могу.
— Почему? — уточнила, покосившись на чуть было не рухнувшего на застеленный шкурами и разноцветной тканью пол паренька лет двадцати на вид — вероятно, тот самый Омари, и решению своей жены он был точно не рад.
— Обряд совершён, Буру принадлежит твоему племени. Твоя женщина может его подарить, но с согласия новой жены…
— А твои его не заберут, — закончила я за главу.
— Да, он упрям и жил в дурном городе Омас… ты можешь его убить, его родные не придут просить хаджар.
— Я подумаю, — коротко ответила, предполагая такой расклад, но теперь я знала, что исчезни Буру, за него никто мстить не придёт и ничего предъявлять не будет.
— Забо? — предложила Фераха, спеша завершить нашу беседу, наверняка опасаясь новых, дополнительных требований от меня.
— Да, — не стала возражать, признаться, тоже устав тщательно подбирать слова, быть всегда настороже, да и после пережитого волнения у дома Ферахи меня стало отпускать, а значит, недалеко до озноба и слабости.
Но прежде, чем выпить кисло-приторный напиток, от которого ещё после первого приёма во рту неприятно липло, я уведомила, что за маслами в её племя будет приезжать Идир. И что он же сообщит Ферахе о воинах, если мне потребуется эта услуга. А также сейчас я заберу пять горстей алмазов и двадцать шкур, которых в Киртауне и не видели.
Женщина согласилась, по её довольной улыбке я поняла, что глава считает — я продешевила.
Но мне было всё равно, главного я добилась — безопасности моих людей.
Покинув дом Ферахи, я снова на некоторое время замерла у порога, привыкая к ослепительному свету улицы. После с важным видом дождалась, когда глава племени отдаст все положенные почести. Ответив женщине тем же, наконец не спеша понесла себя к карете, возле которой, изнывая от волнения и беспокойства, метались Идир и Майкл.
Но как бы мне ни хотелось скорее покинуть земли племени Аджуго и вернуться домой, я, отдав распоряжение Идиру, чтобы принял дары Ферахи, не опуская головы, забралась в карету и только там позволила себе немного расслабиться, тем не менее не прекращая прислушиваться к звукам.
Но с улицы доносилось только пыхтение охраны, да карету немного покачивало, когда в неё укладывали тяжёлые мешки.
Но вот дверь распахнулась и в экипаж взобрался с очумелым взглядом Майкл, держа в руках небольшой мешочек, который тут же передал мне.
