Дебютная постановка. Том 1

Но людей, которые понимали проблему и думали так же, как я, оказалось немало, меня поддержали, причем на самом высоком уровне. И главное – новый министр согласился с тем, что давно пора поднимать уровень образованности и подготовленности наших сотрудников. Спустя несколько месяцев после назначения Щелоков снял старого зама по кадрам, Зверева, назначил Рябика и дал команду усиленно заняться кадровым вопросом. Сначала пошли по проторенному пути: призвали в свои ряды представителей трудовых коллективов, комсомольцев и членов партии, единственное отличие от предыдущих призывов состояло в том, что отдавали предпочтение людям с образованием.

Я-то был категорически против такой политики, я в своей докладной делал упор на то, что нужно самим внутри системы министерства готовить кадры и для этого расширять и укреплять уже существующие учебные заведения и создавать новые, при этом вводить новые дисциплины для специализации сотрудников разных служб, готовить их целенаправленно и продуманно, но все упиралось в деньги. Такие вещи одним днем не делаются. Призыв – это легко, никаких денег не требуется, достаточно принять постановление ЦК и советского правительства, бросить клич, так сказать, – и все будет сделано в кратчайшие сроки. А учебные заведения – это здания, помещения, мебель, оборудование, тренировочные комплексы, преподаватели и прочие сотрудники. Это финансы, а все финансы – это госбюджет, который планируется заранее.

Дальше последовал длинный многословный рассказ о том, как совершенствовалась система первоначальной подготовки тех, кто пришел на работу в милицию, как расширялась база высших учебных заведений, как «пробивали» специализацию в преподавании дисциплин в юридических вузах.

Губанов сыпал цифрами и названиями, и было видно, что для него нет ничего в мире увлекательнее его прежней работы.

– Всего за несколько лет мы более чем в два раза увеличили число средних учебных заведений, открыли новые высшие школы, резко нарастили потенциал профессорско-преподавательского состава…

Даже голос у Николая Андреевича стал более звонким, от обычной бытовой разговорной речи не осталось и следа, формулировки казались отточенными, но сильно отдавали казенщиной и канцелярщиной.

Петру было понятно, что его пожилой собеседник все эти фразы вытащил из памяти как многократно когда-то сказанные или написанные. Да уж, можно представить, сколько докладных записок, отчетов и прочих бумаг пришлось ему составлять за годы службы. Выстраданный текст.