Дебютная постановка. Том 1

 – Это же просто невозможно терпеть: Нинка приходит и сразу хватается за трубку, то одной подружке позвонит, то другой, то кавалерам каким-то названивает и так подолгу трещит! Когда уже им телефонный номер выделят? Ты говорил, что сотрудникам милиции в обязательном порядке ставят вне очереди.

– Вот нам и поставили. Почти сразу, как мы сюда въехали.

– А им когда? – настойчиво спрашивала жена.

– Не знаю, Лара. Наверное, скоро. Потерпи.

– Терплю. Терплю, терплю… – Неожиданно ее голос начал повышаться и наливаться какой-то непонятной болью.

 – Я только и делаю, что терплю! Я с ума скоро сойду от этого бесконечного терпения!

– Что ты, Лара?

Николай испуганно и недоуменно посмотрел на нее, потом ласково обнял за плечи, но Лариса раздраженно выскользнула из-под его руки, вскочила с дивана и встала у окна, повернувшись к мужу спиной.

– Что случилось, Лариса? – мягко спросил он. – Ребята тебя чем-то обидели? Кто? Нина? Мишка? Что они сделали?

– Ничего они не сделали, успокойся, – ответила она не оборачиваясь.

– Неприятности на работе?

– Все нормально.

– Тогда в чем дело? Ты ведешь себя как истеричка. Если есть причина – скажи, я попробую помочь. Если причины нет, значит, нужно пить валерьянку и брать себя в руки, а не бросаться на меня безо всякого повода.

– Никто на тебя не бросается."

"«Наверное, она ждет, что я сам догадаюсь, сам все пойму. А я не могу ни понять, ни догадаться. И что самое ужасное – не хочу понимать.

Мне все равно. Был бы сейчас здесь Юрка – я бы, конечно, беспокоился, потому что ребенок не должен видеть и слышать такие сцены. Но парень на даче. И мне все равно. Она мне чужая. Красивая, непонятная и чужая. А ведь никуда не денешься, сын растет. Придется терпеть. И она терпит. Наверное, ей даже труднее, чем мне. Когда после землетрясения в Ташкенте объявили, что будут собирать бригады для строительства нового города на месте разрушенного, Ларка так искренне огорчалась, что из-за Юрки не может поехать! У меня, здорового молодого мужика, даже мысли не возникло записаться в бригаду, а она хотела. Хотела уехать отсюда на год, на два, а может, и навсегда. От меня, от работы в институте, от подруг, от своих поэтов или с кем там она собирается на чужих квартирах и дачах. Если бы не сын, бросила бы все и уехала. Бедная, бедная Ларка…» – с горечью подумал Николай, глядя на печально ссутулившуюся спину жены.